Пиявочка

Н. Станиловский

— …Гражданин, я вам в сотый раз повторяю, холодильников круглой формы вообще не бывает,— устало, в который раз сказал продавец.
— А если посмотреть на складе? — продолжал тянуть чей-то въедливый и очень знакомый голос.
Я обернулся и узнал в говорившем своего бывшего одноклассника Пиявочку. И тут мне стало по-человечески жаль беднягу продавца, директора магазина, товарищей из управления торговли и лично министра торговли: им предстояло иметь дело с Пиявочкой. А что это значило, я за десять лет учебы хорошо успел усвоить.
Пиявочка относился к разряду людей, которые могли доказать вам, что белое — черное, ночь — день, лево — право и наоборот. У него была мертвая хватка и такая настырность, что прозвище Пиявочка еще можно считать довольно скромным.
— А, это ты?! — обрадовался мне Пиявочка.— Ну, вот что, товарищ,— сказал он продавцу, — я зайду завтра, и мы продолжим наш разговор. Пошли… Это было обращено уже ко мне. Пиявочка вцепился в рукав моего пиджака и с ходу, как всегда, начал:
— Значит, так, ты мне нужен. Ты к литературе все еще имеешь отношение? Ну, вот. Я тут соорудил одну повестуху, теперь решаю, куда ее — в журнал или сразу в издательство. Глянь одним глазом…
Я вспомнил, как на уроке литературы, когда я отвечал значение творчества Льва Толстого, Пиявочка, усердно пытаясь помочь мне, подсказывал: «Огромное! Огромное!..» Припомнил я и тот факт, что до самого последнего дня в школе мы все усердно скрывали от Пиявочки, что Муму не крепостная девушка, в которую был влюблен Онегин, а всего лишь собака. Припомнил я все это, и мне стало по-человечески жаль редакторов, критиков, читателей и немножко себя, так как Пиявочка уже всучил мне свою «повестуху» и ждал теперь моей реакции. Читать я должен был тут же, в сквере у магазина…
«Повестуха» оказалась бездарной и дремуче неграмотной. Трудно было поверить в то, что автор ее пользовался тем же алфавитом, что и Александр Сергеевич Пушкин.
Я говорил долго и взволнованно, я вспомнил Бальзака, который привязывал себя к креслу, садясь писать, Хемингуэя, который писал, только стоя у конторки, Толстого, который шесть раз переделывал свою «Анну Каренину»… Потом говорил Пиявочка.
Он был краток.
— Пари,— сказал Пиявочка,— пари, что все это, от первой и до последней строки, увидит свет?! Мы ударили по рукам. Я не сомневался в своем выигрыше, и долгое молчание Пиявочки было лучшим тому доказательством. Но ровно через год почтальон вручил мне увесистую бандероль. Там была годовая подшивка популярного юмористического журнала, где из номера в номер фраза за фразой, абзац за абзацем была перепечатана вся «повесть» Пиявочки. В рубрике «Нарочно не придумаешь». Не хватало двух-трех строк, которые, как мне помнилось, были написаны более или менее грамотно.
«Я проиграл,— писал Пиявочка в сопроводительном письме,— семь строчек пробить так и не удалось. Видимо, они были слишком острые… Шлю тебе твой законный выигрыш — холодильник круглой формы».
Через два дня мне доставили круглый, как бильярдный шар, холодильник.

Журнал Юность № 2 февраль 1975 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Share and Enjoy:
  • StumbleUpon
  • Facebook
  • Yahoo! Buzz
  • Twitter
  • Google Bookmarks
  • MySpace

Запись опубликована в рубрике Литература. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 × пять =