Погода завтра изменится. XIV Заколдованные сваи

Это только казалось, что все будет просто. Несколько ударов дизель-бабы — и свая на месте. Но счет ударам потерян, а свая не подчиняется. Она вошла только на двенадцать метров, а дальше, будто заколдованная, не двигается.
Начальник мостопоезда в сотый раз, наверное, приходит к котловану. Его сопровождают главный инженер и начальник участка, оба хмурые, злые и молчаливые.
— Непонятное творится,— говорит главный инженер.— По расчетам сваи должны входить в грунт на двадцать метров.
— А где взять еще восемь метров? — спрашивает начальник.
Тот пожимает плечами.
— Не понимаю. Расчеты рвутся по швам.
— Расчеты, расчеты!..— сердится начальник.— Подмыв вели?— Теперь он обращается к начальнику участка.
— Вели.
— Подмывать еще!
Шли дни, а работа не двигалась. Сваи в лучшем случае подавались всего лишь на несколько сантиметров. Эти «несколько сантиметров» стоили невероятных усилий.
Лицо мое почернело за эти дни, руки были в ссадинах. Я завидовал Жоре, Виктору Тараненко, Сильве.
Им что, работай да работай.
А у меня какие-то дурацкие расчеты, которые «рвутся по швам» и которые давно бы, наверное, пора перекроить.
Жора говорил:
— Ну что, сваезабиватель, наткнулся на вечную мерзлоту? Посоветуй главному инженеру способ
прогревания почвы… А то в этом месяце без зарплаты останешься.
— Не твоя забота. Лишь бы ты не остался без денег… Для тебя это все.
Жора скалил зубы». — У-уф, какой ты стал! Агитатор. А деньги, хлопец, действительно хорошая штучка. Деньги — капитал. Об этом даже Карл Маркс писал. Не читал? Э-э, да ты, как видно, слабовато подкован политически».
Мне даже снились эти проклятые, «заколдованные» сваи.
Будто обступали они меня со всех сторон и, как Жоре, скалили зубы: «Погоди, хлопец, мы тебе покажем, где раки зимуют».
Наступало утро, и все начиналось снова. Подмывка грунта. Гулкие, ухающие удары дизель-баб. И все впустую.
Рабочие возмущались:
— Сколько мучиться? Не вечно же колотить эти сваи…
Пришел начальник мостопоезда, постоял, посмотрел и махнул рукой.
— Прекратить работу. Заглохли моторы.
Наступила тишина. Слышно было, как ластятся к берегу волны. Рабочие закуривали, останавливались около начальника.
— Что будем делать, Иван Борисович? Отчего это такая загвоздка?
— Разберемся,— обещал начальник.— Вызовем изыскателей; может, они тут поднапутали, ошиблись.
— Дорогонько обошлись их ошибки, если это так.
— Дорого.
Вечером я лежал на берегу, сцепив за головой руки. Рядом сидел Виктор. Он рассказывал о своей службе, о трудных ночных переходах, о матросской дружбе, которая ни в огне не горит, ни в воде не тонет…
А мне и рассказать-то нечего. Родителей не помню, не знаю даже, кто они были. Говорят, вынес меня из горящего дома какой-то неизвестный солдат, неизвестная женщина сдала в детдом, а затем…
Несколько раз убегал из детдомов. Зачем? Я и сам не знаю. Нравилось. Искал свободу.
А свобода вовсе не в том, чтобы, как перекати-поле, бесцельно болтаться по земле: куда ветер — туда и катишься…
— Не хочется вспоминать,— говорю я, вздыхая.
— А ты не вспоминай,— Виктор кладет свою широкую, как лопата, ладонь на мое плечо,— То уже позади. Чего не бывает в жизни…— Он умолкает на минуту, словно подбирая более точные, более веские, более убедительные слова, и продолжает: — Вот как с этими сваями: дошли до какой-то точки — дальше некуда. А думаешь, это предел? Дудки! Найдут способ и будут эти же самые сваи, как гвозди, с одного маху забивать.

Журнал Юность 08 август 1963 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Share and Enjoy:
  • StumbleUpon
  • Facebook
  • Yahoo! Buzz
  • Twitter
  • Google Bookmarks
  • MySpace

Запись опубликована в рубрике Литература, Погода завтра изменится. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

11 + четыре =