Дмитрий Ситковецкий: «Скрипка дается не просто…»

Обычно, когда мы представляем читателям «Юности» музыкантов-инструменталистов, повод для знакомства — успешное выступление на авторитетном конкурсе. На сей раз повод иной — первый сольный концерт в консерваторском зале.
Чем же вызван столь ответственный дебют Дмитрия Ситковецкого на столичной сцене? Ответ прост: ярко выраженный талант девятнадцатилетнего скрипача, его уже сегодня зрелое мастерство…
— Почему я выбрал скрипку? — говорит Дмитрий Ситковецкий. — Прежде всего, потому, что убежден в том, что на этом инструменте можно полно и ясно раскрыть душевный мир человека…
Правда, говорят, что ближе всего человеческому голосу виолончель. Не спорю. Но мне кажется, что голос души в одинаковой мере подвластен и скрипке и виолончели. Только я думаю, что виолончель ближе к голосу более зрелого по возрасту человека, а скрипка — более юного. Это не относится к возрасту исполнителя. Просто голоса разные. Вообще скрипка как-то более настроена на человеческое сердце… Да и ближе она мне потому, что первые мои музыкальные ощущения были связаны именно с нею. Мой отец был скрипачом. Он умер, когда мне было всего четыре года. Но я уже с двух лет «играл» со своей крохотной скрипкой, прежде чем в пять лет начал учиться на ней играть.
Отцом Димы был замечательный советский скрипач Юлиан Ситковецкий. Блестяще начав свою музыкальную карьеру, став победителем на двух крупнейших международных конкурсах, он ушел из жизни на пороге своего тридцатитрехлетия.
— Скрипка во многом была предопределена для меня детскими впечатлениями от игры отца, и я никогда не жалею об этом,— продолжает Ситковецкий-младший.— Но мне и сегодня скрипка дается очень не просто. Этот инструмент требует в большей мере, чем другие, труда, настойчивости, целеустремленности. Труда, я сказал бы, даже адского. Трудный инструмент — и в техническом отношении и в эмоциональном. Он, как очень чуткий камертон, — от него не скроешь ни малейшей неточности, прежде всего интонационной, а в этом и известная доля его своеобразного «коварства»… Вы скажете, любой инструмент такой. А я стану спорить, отдавая здесь предпочтение скрипке. С этим коварством, «подводными камнями» скрипки, я встречаюсь каждый день, и, признаюсь, был у меня — пусть очень короткий — период сомнении, неверия в свои силы. А может, все шло от требовательности к себе и от ответственности перед именем отца.
Лето Дмитрий проводит обычно вместе со своим дядей — Виталием Григорьевичем Ситковецким, альтистом оркестра Кирилла Кондрашина. И куда бы летом ни выезжал на гастроли оркестр, Дмитрий едет с дядей. И вот в жаркий, солнечный день, когда кондрашинцы заканчивают репетиции и идут на пляж, Дима идет в гостиницу и играет, играет, играет, без конца повторяя сложные упражнения… Затем на пульте появляются ноты — каприсы Паганини, концерт Моцарта… И опять — уже под руководством дяди — многочасовая работа, прерываемая коротким обеденным перерывом или вечерним концертом оркестра…
Конкурс чехословацкого радио «Концертино» — Прага», где Ситковецкий получил в 1966 году первую премию, проводился под девизами. Жюри слушало безымянные магнитофонные пленки с записью конкурсных программ музыкантов в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет. В обязательную программу входило одно из крайне сложных сочинений — соната чешского классика двадцатого века Богуслава Мартину, а по собственному выбору Дима Ситковецкий взял тоже очень сложную сонату Георга Генделя. Таким образом, он сразу заявил себя в двух контрастных музыкальных стилях — немецкой музыке доклассического периода и острых современных гармониях. Оказалось, что это совсем не случайно. Я спрашиваю Ситковецкого об основных его музыкальных привязанностях и слышу в ответ:
— Бах, Моцарт, Бетховен, из более старой музыки — Монтеверди…
— А из современной?
— Прокофьев, Стравинский, Шостакович…
— А чем объяснить, что в число ваших особых привязанностей не входят романтики девятнадцатого века, например, Шуберт, Шуман?..
— Это не совсем так. Они входят. Только я называю сейчас самое для меня главное, так сказать, отправные точки… Почему? Вот, например, музыка восемнадцатого—начала девятнадцатого века. Она мне кажется философичной, всеохватной. Ту же глобальность, всеохватность я чувствую и в музыке двадцатого века, естественно, решенной уже новым, современным языком. Но это не значит, что я отрицаю романтиков. Видимо, мне ближе идти к выражению внутреннего мира отдельного человека (а это прежде всего я чувствую в романтиках) через общечеловеческую проблематику. Это уже, наверное, чисто субъективно. Ведь я очень охотно играю и Шуберта и концерт Чайковского (правда, еще в классе) и мечтаю о скрипичных концертах Сибелиуса и Брамса…
И вот Дмитрий Ситковецкий впервые предстал на целый вечер перед переполнившей зал публикой, показав программу в четырех контрастных музыкальных стилях — Моцарт, Шуберт, Брамс, Вайнберг и Прокофьев. Программа сложная и для давно концертирующего скрипача. А тут — первый концерт в жизни. Да еще фортепианную партию ведет такая пианистка, как Белла Давидович, его мама. И программа фактически подготовлена Дмитрием самостоятельно: профессор Юрий Янкелевич успел только вчерне начать работу с ним над Второй сонатой Прокофьева, а потом тяжело заболел и скончался незадолго до дебюта своего любимого ученика. А новый его педагог — профессор Игорь Безродный — впервые встретился с ним в классе уже после его концерта в консерватории…
Но вернемся к началу нашего разговора. К вопросу о конкурсах скрипачей.
— Дмитрий, какую программу вы составили бы для себя, если бы вам предложили самому выбирать ее перед конкурсом?
— Прежде всего, я не особенно рвусь играть на Конкурсах. Они чем-то напоминают спорт — тут иногда решает не мастерство, а выносливость, нервы. А эти качества присутствуют не у всех исполнителей. Я предпочел бы участвовать в музыкальных фестивалях, где не ставятся баллы за игру…
— Но все-таки если б решился играть на конкурсе?..
— Если бы решился?.. Я бы выбрал каприсы Паганини, сольные сонаты Баха, концерт Моцарта, сонаты Бетховена, Прокофьева, виртуозные пьесы Изаи, Венявского, Крейслера, Сарасате. И предложил бы еще в программу что-нибудь из сочинений молодых советских композиторов…
— А для участия в финале? Ведь там нужен концерт для скрипки с оркестром!
— Сначала надо дойти до финала…
Беседу вел Андрей Мускатблит

Журнал Юность № 1 январь 1974 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: Искусство | Оставить комментарий

Человек за рулем

Виктор Клюнков
Виктор Клюнков несколько лет был шофером-рейсовиком в Средней Азии, возил людей и грузы через сложнейшие горные перевалы, обслуживал геологические партии далеко в горах.
Сейчас он, шофер первого класса, работает в Москве на машине специализированной «Скорой помощи».

Мой сосед, мальчишка с десятилеткой, как-то при встрече сказал мне:
На шофера пойду учиться. Работа интересная, платят хорошо, хоть и дело простое: крути баранку да на педали нажимай!..
Тогда я не смог убедить его, что это интересное дело совсем не простое. А ведь таких, как мой сосед, немало. И поэтому я решил сейчас кое-что добавить к уже известному о профессии шофера.
В принципе задача шофера проста: перевезти из пункта Л в пункт Б пассажиров или груз вовремя и без «дорожно-транспортных происшествий». Это основной шоферский закон. Закон для многих, ибо шофер — профессия массовая.
Что такое брак в работе? У токаря — испорченная заготовка, у сапожника — ботинки, которые никто не наденет, у пекаря — невкусный хлеб. А у шофера-груз, доставленный с опозданием, поврежденный автомобиль или самое страшное — авария, катастрофа…
…Из Казахстана в Москву путь неблизкий. Пятый день я сидел за рулем, порядком устал, а до столицы было еще около тысячи километров. Да и погода не благоприятствовала: то дождь, то снег. До райцентра Николаевки оставалось километров пятнадцать, когда на обочине я увидел «голосовавшего» человека. Забравшись ко мне в кабину, он спросил:
— В Москву двигаешь?
— В Москву…
— Я с тобой до Кузнецка подъеду. К родственникам в деревню наведался. Теперь домой надо, отдохну, да завтра на смену, я тоже шофер, на автобусе работаю…
Встречные машины двигались колонной, меня никто не обгонял: мокрая и скользкая от грязи дорога не позволяла рисковать. Но вдруг, беспрерывно сигналя, мимо промчался серенький «вазик» и, не снижая скорости, скрылся за поворотом. Мой попутчик не выдержал:
— Куда гонит, куда торопится? Благо бы по делу, а то ведь так просто — катается! Ох, уж эти «гонщики»! Сколько их за кюветами оказывается, и все равно жмут на газ, ни с чем не считаются…
В Николаевке решили пообедать. У столовой стоял знакомый «вазик». Мы поели, а когда садились в машину, увидали его хозяина: молодой парень, лет 25, протирал ветровое стекло от грязи, оживленно беседуя со своей юной попутчицей. Мой коллега, подойдя к ним, сказал:
— Куда торопитесь, дорога-то вон какая, недолго и до беды…
Девушка хмыкнула, а парень, положив тряпку на капот, перестал улыбаться и зло спросил:
— А твое какое дело? Ты что — автоинспектор?
— Нет, не инспектор, а шофер, потому и советую, опыт есть…
— «Опыт есть…» — перебил его парень и снова взял тряпку.— Вот и давай отсюда со своим опытом…
Девушка засмеялась «удачной» шутке приятеля.
Мы уехали. Скоро нас снова обогнал все тот же «вазик». И не просто обогнал, а «подрезал».
Шофер из Кузнецка выругался и закурил. Дорога пошла под уклон. В конце длинного спуска, там, где она делала поворот и снова уходила вверх, в нескольких метрах от дороги горел «вазик». Он лежал на земле вверх колесами, изуродованный до такой степени, что поначалу невозможно было понять, что эта груда искореженного металла была когда-то автомобилем…
Один из научно-исследовательских институтов создал недавно установку, на которой определяют «…коэффициент управления, вычисляемый делением времени пребывания визира в безопасной зоне на общее время выполнения каждой программы, суммарное время тормозной реакции на красный сигнал светофора» и т. д. Трудно сказать, скоро ли наступит день, когда профессиональную пригодность каждого шофера будут определять с помощью подобных установок, сегодня же тысячи людей садятся за руль автомобиля, совершенно не проверенные «делением времени пребывания визира…»
Имея, как говорится, природой данный характер и необходимый минимум специальных знаний, они получают в своп руки «источник повышенной опасности» (так называют юристы автомобиль) и в основном самостоятельно начинают осваивать шоферское дело.
А труд шофера нелегкий, знаю не с чужих слов: не первый год за рулем. Но знаю и другое: редко кто из моих коллег добровольно оставляет руль — разве что по состоянию здоровья или в связи с пенсионным возрастом. Моряки «заболевают» морем, шоферы — дорогой…
Люди полюбили дорогу, и она полюбила их требовательной любовью, которая ничего не прощает — будь то забывчивость, невнимательность или неумение.
Толковый словарь так поясняет слово «шофер»: водитель автомобиля. Но водителем шофера можно назвать только не зная особенностей его работы. Да, человека воспитывают, учат коллектив, наставники, администрация. А у шофера есть еще два иногда очень суровых наставника: автомобиль и дорога.
В районе реки Тюй я и шофер Женя Хитров на двух машинах пробирались к стоянке нашей экспедиции. Именно пробирались, потому что раскисшая от осенних дождей лесная дорога была в прескверном состоянии. Дело осложнялось и тем, что она была «одноколейная» (кругом вековой лес) и разъехаться со встречной машиной местами просто невозможно. Пока нам везло: встречных машин не было. Но вот впереди я увидел стоящие без движения четыре забрызганных грязью машины.
Мы подъехали и через минуту уже знали, в чем дело. Молодой парнишка, шофер потрепанного «газика», снял с двигателя отказавший бензонасос. Запасного у него не оказалось, у других шоферов — тоже. Машины у всех были другой марки, «зилы».
Оттащить в сторону «газик» и освободить дорогу невозможно: деревья подступали вплотную к дороге, почти на десять километров сплошняком. Пять наших машин тоже должны были пятиться назад; казалось, другого выхода нет. Парнишка приуныл. Ему осталось проехать каких-то пятнадцать километров до лесхоза, там гараж и дом, где он живет. Тогда один из шоферов достал из-под брезента канистру, у кого-то нашелся кусок резиновой трубки, у другого — старый металлический бензопровод. Все это соединили, стыки обмотали изоляционной лентой. Канистру с бензином закрепили на крыше кабины «газика», эрзацбензопровод присоединили к карбюратору, и мотор заработал. Скоро мы обедали в теплом доме молодого шофера
Автомобиль навязывает целую кучу обязанностей, которые, в идеальном понимании, водитель выполнять и не должен бы…
Но пока выполняет, мне думается, правильнее называть человека за рулем шофером.
Каждый шофер — «участник движения».
Вместе с ним на дороге работают другие водители. Чтобы не совершить «дорожно-транспортного происшествия», он должен уважать всех, но надеяться только на себя, на свое умение и технические возможности машины. Говорят, в какой-то стране после перечисления всех пунктов правил дорожного движения есть последний, на мой взгляд, очень важный: «Пропусти дурака!»
Из практики известно, что, пользуясь им, можно избежать многих бед.
Специальные исследования, проведенные в Чехословакии, показали, что семнадцать процентов аварий и наездов совершается шоферами после разнообразных утренних неприятностей — будь то дома или на работе. Понятно, что невозможно создать шоферам такой психологический климат, который бы вызывал одни положительные эмоции. Потому наиболее надежными водителями становятся те, кто по натуре своей оптимисты; оптимизм же присущ людям, уверенным в своих силах, имеющим твердые и достаточно обширные профессиональные знания. Шоферы — народ общительный; это потому, что большую часть времени они предоставлены сами себе. На людях же особенно появляется желание поговорить, поделиться впечатлениями, мыслями.
Если кто-то ремонтирует автомобиль, вокруг обязательно соберутся свободные от работы товарищи. Подскажут, помогут, а то и пошутят над неумелым. Но чаще шофер бывает один на один с машиной.
Идет ли дождь или светит солнце, падает снег или трещит мороз, шофер, имея под рукой минимум инструментов и, как правило, почти никаких запчастей, сделает все возможное, чтобы машина двигалась дальше. Иначе нельзя: автомобиль не станок, который можно оставить в ожидании ремонта на какое угодно время. Зимой за несколько часов машина может так остыть, что завести мотор не удастся.
Специфические особенности, присущие нашей профессии, нелегким грузом ложатся на плечи молодого водителя, но большинство успешно справляется с ними и «капитально» занимает место за рулем.
Очень незначительная часть отсеивается: обычно те, кто по своим психофизическим данным просто не может работать на автомобиле.
Новичку постоянно напоминают: «Осторожней езди, осторожней!» Причем именно осторожней, а не медленнее. Осторожным надо быть всегда: и в первый раз, и в сотый, и в тысячный. «Почти каждый, кто управляет автомобилем, вдруг однажды осознает, что живет в нем что-то от «демона дорог». Напыщенная уверенность в себе подсказывает ему, что ездит он лучше других. А если факты этого не подтверждают… тем хуже для фактов…» Так думает известный польский гонщик, трехкратный чемпион Европы Собеслав Засада, и вместе с ним те, кто познал процесс вождения автомобиля.
Мой знакомый, много лет работающий шофером, как-то сказал: «Знаешь, я только тогда уверен, что рабочий день кончился без происшествий, когда поставил автомобиль в гараж и отошел от него метров на десять…»
Несколько лет назад работал я в Средней Азии. Однажды, в феврале, потребовалось срочно перевезти из Алма-Аты в Гармский район на Памире две тонны взрывчатки и пятьсот детонаторов. Погрузили ящики с аммонитом, в кабину сел бригадир взрывников Иван Алексеевич.
Завернутые в бумагу детонаторы положил на колени. Без приключений по отличной автостраде доехали до Ташкента, повернули на Самарканд.
Начал накрапывать дождь, потом пошел снег. Дорога покрылась льдом, скорость пришлось снизить. Впереди нас ждал Китобский перевал. По сухой дороге его, как говорится, проедешь — не заметишь. А по льду… Я порядком устал, но все же решил пройти перевал сегодня. Кто знает, что за погода будет завтра?
На первых метрах обледенелого подъема стояли прижавшиеся к скале автомобили.
Шоферы доставали из кузовов цепи противоскольжения, надевали стальные браслеты на колеса. Осторожно я проехал мимо них и включил передний мост. В зеркало заднего обзора увидел: они с завистью смотрят мне вслед. Размышляя о преимуществах автомобилей со всеми ведущими мостами, я без труда прошел серпантины и въехал на перевал. Заглушил мотор и очистил лобовое стекло ото льда. Иван Алексеевич открыл глаза и, увидев надпись «Китобский перевал, высшая точка», потянулся, зевнул и спросил:
— В Китобе скоро будем? Что-то есть хочется…
Не уточняя, я ответил:
— Будем…
И поехал вниз. Беспокойство овладело мной сразу, как только я увидел нетронутый колесами снег, покрывший дорогу.
Значит, от Китоба машины не могут пройти.
Я миновал первый поворот. Машина медленно, на первой передаче двигалась к следующему, когда скорость ее почему-то стала увеличиваться. Открыв дверцу и посмотрев на переднее колесо, я увидел, что оно вяло вращается и одновременно скользит по льду. Предотвратить скольжение мне не удалось ничем. Выход был один: «притереть» машину к скале. Но после удара ее могло бы отбросить в сторону обрыва…
Набрав довольно приличную скорость, машина катилась вниз. Я приготовился к самым неожиданным последствиям, но то, что ожидало меня за поворотом, превзошло все ожидания.
Слева была скала, справа — ущелье глубиной в несколько сотен метров. Дорога в этом месте имела небольшой изгиб, а край дорожного полотна был выщерблен примерно на метр на самом изгибе. То, что правыми колесами я попаду в эту промоину, я понял сразу: ширина дороги здесь была меньше колеи машины. Это безмолвно подтверждало множество автомашин, стоящих ниже поворота впритирку к скале.
Возле первой толпились люди.
Удивило меня, что они стоят молча, а не бегут навстречу, не машут руками, не кричат. Но сейчас мне было не до них. В голове, как в ЭВМ, проскочили в сотую долю секунды тысячи подобных ситуаций.
Одна была похожей. Краем глаза я успел взглянуть на судорожно вцепившегося в ручку кабины бригадира. Успел я еще подумать о том, как рванут две тонны аммонита, если мы грохнемся в пропасть.
Переднее правое колесо рухнуло в промоину, я рванул руль влево и придавил до упора педаль газа. В следующее мгновение я отпустил педаль и, почувствовав, как провалилось заднее колесо, вывернул руль вправо и снова нажал на газ. Машина осталась на дороге. На все эти манипуляции едва ли ушла секунда.
Осторожно подрулил к скале и выключил зажигание. Дорога здесь была уже посыпана песком. Вылез из машины и сел на камень, потому что ноги предательски дрожали. Бригадир тоже вылез и, что-то бормоча, сел прямо в снег, прижимая к животу детонаторы. Обретя дар речи, он помянул черта и заключил:
— В жисть на машину не сяду!
Нас обступили люди, и Иван Алексеевич набросился па них: отчего не предупредили, почему не кричали? Когда красноречие бригадира иссякло, молодой узбек в щегольской кожаной куртке сказал:
— Зачем кричать, зачем шуметь? Все равно твой машина в пропасть шел… Кто помогать может, а?
Но бригадир не унимался. Я взял его за плечо и предложил:
— Садись в кабину, поедем…
Поздно ночью мы были в Гарме.
Все кончилось благополучно, но здесь не просто стечение обстоятельств. К сложностям, неожиданностям шоферу надо готовиться каждый день, каждую минуту. Пусть простят меня за пристрастие к Собеславу Засаде, но лучше не скажешь:
«Если собрать все обстоятельства, предшествовавшие аварии (слишком быстрая езда, плохая погода, недостаточная видимость, неожиданное препятствие и т. д.), и проанализировать, что в этом случае водитель мог сделать, чтобы избежать трагедии, то вывод придет сам собой: просто не хватило умения, базирующегося на хороших, устойчивых навыках и сознательном ощущении ответственности. Не считаю, что каждый должен и обязан быть виртуозом.
Не всякому для этого хватит таланта. Но, безусловно, каждый из нас может улучшить свое водительское умение».
Ситуации случаются разные. И часто не одно мастерство решает: во многом решает характер человека.
Психология людей такова, что зачастую престиж многих профессий зависит от таких атрибутов, как китель с галунами или капитанская трубка. Но автомобиль — транспорт сухопутный. Ходовой рубки, а тем более капитанской каюты здесь быть не может, водителю же благоразумнее не курить. Но, возможно, в связи с отсутствием этих чисто внешних атрибутов отношение к профессии несколько иное. А напрасно…
Случаи из шоферской практики можно было бы приводить без конца, но не в этом суть. Мне хотелось показать молодым людям, готовящимся стать водителями, не сразу бросающиеся в глаза и не всегда понятные «повороты» шоферской профессии.
Часто, пользуясь автомобилем (будь то автобус, такси, грузовик или просто легковая машина), мы видим в нем только еще одно удобство, которое облегчает нашу жизнь в бурную эпоху научно-технической революции. Автомобиль на деле — это еще и проблемы. Не только чисто технические — человеческие.

Журнал Юность № 1 январь 1974 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: Транспорт | Оставить комментарий

Сверстники

Владимир Чернов

В прошлом году я познакомился с четырьмя молодыми людьми.
Знакомство было недолгим. И у меня и у моих собеседников времени было в обрез, мы торопились по неотложным делам.
Тогда я и не предполагал, что эти встречи на ходу запомнятся. Запомнились. И, очевидно, вот почему. Мои новые знакомые — Галя, Борис, Николай и Валентина — люди своеобразные, в чем-то неповторимые, в то же время были очень схожи — в делах, в мыслях о будущем, в поступках и убеждениях этих ребят четко проглядывали черты нынешнего поколения молодежи.

Девушка с КамАЗа

Вначале расскажу о Гале Захаровой, девушке с КамАЗа. Любопытно складывалась у нее рабочая биография.
Когда она только на КамАЗ приехала, ей не повезло, попала в бригаду, где каждый был сам по себе. «Вкалывают» до седьмого пота, друг на друга — ноль внимания. Бирюки… Малярная работа, как Галя себе ее представляла, была делом радостным: «Я пришла в комнату, грязь кругом, и я подготовила эту комнату под краску, и прямо хочется взяться за кисть, чтоб, когда уйдешь, позади было светло и красиво». Но что же за радость в одиночку? Да и привыкла еще в ПТУ к другому — к слаженности, к товарищескому духу.
Как-то в обед, когда разбрелись все по углам, каждый над своим свертком колдует, не выдержала девушка: «Чего это вы все особняком?» Ее поостудили: «В чужой монастырь со своим уставом лезешь.
Мы сюда не хороводы водить приехали…» Так и продолжали от звонка до звонка работать под одной крышей чужие люди. Одно название — бригада.
Тошно стало Гале. Хотела уже куда-нибудь подальше от КамАЗа подаваться.
Однажды подошел к ней Саша Кадук, бригадир соседней бригады. «Чего грустная?» Галя давно к соседям приглядывалась. Это были дружные и веселые ребята. Галя Кадуку говорит: «Возьмите к себе». И рассказала о своем житье-бытье. Кадук все сразу понял, однако говорит: «Взять к себе не могу, прости. В бригаде полный комплект». На том и расстались. На другой день приходит Кадук на работу, а Галя сидит на его объекте молчком. И вроде уходить не собирается. Так целый день просидела, а вечером Кадук махнул рукой: «А, ладно! Нам настырные нужны, выходи с утра на работу. Я в управлении все улажу». И уладил.
Вот тогда и началась у Гали другая жизнь. Вечера, танцы, волейбол, самодеятельность — все это стало каждодневным, привычным, будто бы так всегда и было. И работалось радостно. Свои, свои кругом были люди. И успехи и нелады — все общее. Особо Галя за бригадиром наблюдала. Запоминала его манеру себя держать. Нравилось ей, как он работает, как разговаривает с людьми. Если и умеет Галя сейчас по-настоящему вникать в заботы и беды других,— это от Кадука. Это его школа. Даже теперь, когда совсем уже стала самостоятельной, она по привычке прикидывает, как бы вел себя в той или иной ситуации Кадук.
Видите, началось с простого — ее терпеливо выслушали, прониклись ее заботами, дали понять, что нужна коллективу. И человек уже в колее.
Потом была история с «никудышниками».
Создали такую бригаду в управлении «Соцкультбытстрой» из девчонок 17—18 лет, выпускниц ПТУ.
Никто не хотел быть у «никудышников» бригадиром. Дело в том, что девчонок этих (а всего их было восемнадцать) в свое время повыгоняли из других бригад за прогулы и неумение работать. «Галя,— сказал начальник управления Захаровой, только что вернувшейся с курсов бригадиров,— возглавь, мы на тебя надеемся». Он сказал это в присутствии бригады. Галя на девчонок посмотрела и согласилась.
Галя Захарова, строитель: «Я по глазам видела, что хотят девчонки работать…»
Согласилась вот почему: «Они — как я когда-то.
Я по глазам видела, что хотят девчонки работать, да не умеют, а в бригадах на них криком кричали: лодыри! Напуганы были девчонки. И на работу не ходили, потому что боялись работы, жили в ожидании окрика. Веру в себя окончательно потеряли…»
Собрались «никудышники» вместе с бригадиром, стали думать, как дальше жить. И такую нежность и симпатию друг к другу тогда почувствовали…
Но Галя подозревала, что добрые отношения завтра же испортятся, едва только выяснится неумение девчонок делать дело. Так и вышло. Готовила в те дни бригада под отделку потолки в строящемся доме. И не получались потолки. А в одиночку не покажешь девушкам, как надо бы по-настоящему работать в паре. Тогда Галя сняла своих девчонок с объекта и повела на экскурсию в одну из лучших бригад. Стояли девчонки присмиревшие и на «классную» работу смотрели уже не как на что-то непостижимое, а пытливо, заинтересованно, понимая, что самим теперь предстоит освоить такой «класс».
«Все! Завтра и у нас будут такие потолки». Однако назавтра качество хоть и появилось, да с выработкой дела были по-прежнему плохи. Вечером девчонки остались па объекте: «Доделаем — уйдем».
И так — день за днем. Сначала одолели норму, постепенно стали ее перевыполнять. Получали по семьдесят рублей. Потом зарплата перевалила за сто. Одна за одной сдавали экзамены на повышенный разряд. А тут состоялся на стройке конкурс на лучшую бригаду. Галины девчонки участвовать в конкурсе отказались. «Не сможем, опозоримся». «Они были невысокого мнения о себе,— рассказывала Галя,— а я видела, что могут уже работать. Говорю: «Не бойтесь…»
Бригада заняла на конкурсе третье место. «Никудышники» перещеголяли передовиков, обошли те самые бригады, из которых в свое время девчат гнали.
Я встретился с Галей как раз в те дни. Она была такая счастливая…

Предназначение Чухраева
Когда Чухраеву исполнилось восемнадцать, его избрали секретарем райкома комсомола. Доверили самый крупный в Курской области район!
Сел Боря, Борис Михайлович, за пустой стол в своем личном кабинете. В раздумье побарабанил по стеклу пальцами. Потом оформил командировку и отправился по колхозам. На конференции сказал ему секретарь райкома партии: «Не дрейфь! Не залезай в бумаги, руки опустишь. Езжай поначалу в первичные, сам увидишь, что тебе делать». Чухраев вовремя слова эти вспомнил.
Вообще Чухраеву легко было с людьми. И люди чувствовали в Чухраеве своего.
В поездках по району разворачивалась вокруг Чухраева до мелочей известная ему, привычная жизнь.
Сам он человек деревенский, родители его — колхозники, и техникум, который он окончил, был техникум сельскохозяйственный.
И потом, еще до секретарства, был Борис членом райкома, руководил комсомольской организацией техникума и по семинарам, собраниям, пленумам знал в лицо весь комсомольский актив.
Все это придавало ему уверенности. А вымеренный коллективным опытом взгляд на те или иные проблемы выработал в нем еще в твердость в поступках.
Здесь в первичных организациях, в живом потоке событий, в ситуациях, которые незамедлительно требовали решения,— взвешенного, учитывающего реальные возможности,— здесь на полях, у зерноскладов, на биваках пахотной, среди загорелого, промасленного, натруженного племени сверстников понял Чухраев, что надобен окружающим его людям. Что нуждаются они в его помощи, совете, опеке, защите. За поездку накопилось множество наблюдений, фактов — обобщай, секретарь, делай выводы.
Николаи Гурий, механизатор: «Мне предлагали работать в полеводстве. Не могу. Я без техники пропаду».
Валя Дивакова. учительница: «Сухомлинский, кстати, был как раз деревенским учителем».
Вернувшись в райком, начал осуществлять Чухраев свое предназначение. Прежде всего, он решил твердо, что комсомольская организация района должна противостоять политике тех хозяйственников, которые работали по принципу «давай-давай», не замечая возросших потребностей молодежи, тяги к культуре, к знаниям, к самосовершенствованию.
Только учитывая все это, можно закрепить ребят и девушек на селе,— убеждал, настаивал секретарь. Но понимал и другое: ключ к успеху — в участии молодежи в управлении хозяйством и службами, в повышении «удельного веса» молодежного мнения на собраниях и сходках. В обретении навыков самостоятельности, ответственности за дело, в общественном коллективном воздействии.
Все возможности районной организации, от рейдов «прожектора» до выступлений в газете, были приведены в действие. Когда Чухраев видел, что слова его с комсомольской трибуны не доходят до цели, он выходил на трибуну пленума райкома партии. «Его поддержку я всегда чувствовал, а это, я тебе скажу, фундамент!»
Сейчас Чухраеву 26 лет, и с прошлого года он первый секретарь обкома комсомола. Окончил заочно Курский сельскохозяйственный институт. Можете судить, как напряженно жил он эти восемь лет. Работает Чухраев минимум по 12 часов ежедневно.
Часто дольше.
Что помогло ему вырасти? Преданность тому делу, которому он посвятил жизнь.
Чухраев нужен людям — и больше тут нечего сказать.
Он отнюдь не считает себя незаменимым. Я спросил его: «Кто из подчиненных мог бы занять твое место?» Чухраев улыбнулся: «Многие». Он сознательно окружает себя людьми, умеющими делать
то, на что его самого не хватило. Принцип подбора такой: «Смотрю, есть ли у человека перспектива, может ли он в любое время заменить меня и вырасти, пойти дальше? Если да — такой мне и нужен».
Чухраев не знал в жизни иной работы, кроме комсомольской. Хочется ему иного? «Другая работа?
Нет, не представляю. Моя работа — это вечные перемены, вечные вопросы. Сегодня их решишь, завтра возникают новые. Вечное движение…»

Твердое основание
Николай Турин живет и работает в колхозе имени Петровского, в Черкасской области.
Основа, на которой зиждется благополучие Турина, надежная: земля. И сам он человек основательный.
Сидишь у него в горнице за столом. «Ешьте,— говорит хозяин, высыпая на стол крупно нарезанный хлеб, ставя сковороду с яичницей доверху.— Все свое, никуда бежать не надо. На таком вот основании…»
Турин каждой своей копейке знает счет. Оценивает сделанное обычно копейкой же. Дважды ездил в Казахстан комбайнером помогать на уборке. «За две страды я, считай, две тонны хлеба и привез».
Дом свой Турин весь до чурочки выстроил сам — среди традиционно белых хат неожиданно видишь голубой дом, большой и веселый. Этот дом оценил Турин так: «Тысячи в четыре он мне встал».
Все, что делает Турин, делает неспешно, но зато прочно, на всю жизнь. И за женой своей будущей ухаживал он два года. «Записываться» не спешил. И понимание у него с женой полное. Вот дочка родилась. Куда ни кинь, дом у Турина сейчас полная чаша.
Что ж, выходит, Турин под себя гребет? Да нет, не так. Турин на «свое» не жаден.
Дом свой, например, Турин даже загородкой не обнес: заходи во двор любой, хозяйство нараспашку. И велосипед, «домашняя техника», на котором ездит хозяин летом на работу, в теплое время стоит прислоненный к крыльцу.
Зато за бригадную технику,— а Гурин заместитель бригадира тракторной бригады,— за нее он навалится на кого угодно. На нее он скуп, бережет, как берег крестьянин из века в век своих кормильцев — корову и лошадь. К тракторам уходит Гурин, едва рассветет. Даже тогда, когда дела тракторам нет.
Ему и ребятам его все неймется, никак не могут уйти домой, пока, как говорится, за каждую гайку не подержатся.
Впрочем, техника для Турина — нечто больше «кормилицы». «Мне предлагали работать в полеводстве. Не могу. Я без техники пропаду. Я человек «железный», отравленный техникой. На таком вот основании…»
Гурин с собой и с окружающими честен. Поскольку сейчас на бригадирской должности он работать по-настоящему не может — гвоздем в голове сидит незаконченный сарай,— Гурин (предлагали не раз!) от лестной должности отказывался. Ловчить он не смог бы.
Засмеялся Николай Гурин, когда я у него спросил: не намерен ли он из деревни махнуть в город? Нет, не намерен, и не потому, что по всем статьям жизнь у него в деревне лучше городской. Это было бы вранье. В другом дело.
У него есть профессия, за которую его уважают и сам он себя уважает. А иные ведь в город именно за тем и уходят, что не могут в селе приобрести облюбованную профессию. Сестра его, кстати, учится в Киевском университете, на филологическом факультете. Что ж, значит, такая у нее стезя, сам же Гурин намерен поступать в заочный техникум, станет механиком, но для этого не надо из деревни уезжать.
Турина недаром на селе считают хорошим хозяином. Голос Турина и в правлении и на общем собрании всем слышен. К мнению его, хоть и молодой он колхозник, прислушиваются.
Гурин встает в пять утра и сразу же начинает двигаться, и каждое движение его — рабочее. Он строит сарай, ладит трактор, и так до поздней ночи, до сна. Турину во время работы хорошо — знаете, я думаю, почему? Он все время видит плоды своего труда.
Он мне, например, сказал, когда вышли мы в поле: «Смотри, пшеницы стоят, как Дунай». Сказал и засмущался…

Валино кредо
Прошлым летом Валя Дивакова окончила пединститут и сейчас преподает математику в одном из сел Узбекистана. Мне кажется, что читателям будет любопытно познакомиться с Валей, какой она была на последнем курсе Ульяновского пединститута.
…Если в доме случится пожар, что станет спасать студентка Валя Дивакова?
— Тетрадки с лекциями, а если успею, то пособия и книги по специальности.
— Ну, Валя! На что они вам? Вы же кончаете институт.
— Мне же преподавать в школе. Кто знает, что может понадобиться. Рисковать не хочу. В магазинах пособия очень трудно найти, а в деревне вообще их не достанешь. Я ведь в деревне буду работать.
— А разве не может так случиться, что в городе?
— У меня, конечно, есть возможность остаться в городе. Тем более — прописка. Но в моей группе меня просто не поймут. У нас почти всё девочки из деревни и поедут в сельские школы. А я что же?
Валя отлично учится, с прекрасными отзывами проходит практику, считается студенткой перспективной и способной. Она человек разносторонний.
Читает много, направленно, продуманно. Книги художественные, по педагогике и истории, экономическую и политическую литературу. Она поет с эстрады. Окончила музыкальную школу. Правда, сама играет редко, зато в музыке разбирается прекрасно.
Именно она определяет музыкальные вкусы своей компании. Компания же ее — все бывшие одноклассники. Подобралась из людей очень разных в смысле вкусов и увлечений. Один учится в политехническом, другой в военном училище, третья работает на заводе, вечером учится в планово-экономическом и т. д.
И Валя, по уверению ее друзей, может с каждым из них вести интересную беседу.
«Так почему же,— спросит иной читатель,— такой образованной девушке так мало в жизни надо, что она готова «похоронить» себя в глухомани?» Но сама Валя не считает, что ей от жизни мало надо.
У Вали есть к ней претензии. И серьезные и, по личному ее убеждению, немалые.
Валя знает, например, что многое в системе преподавания надо менять. Что школьнику преподносить надо не только знания, а и методы овладения знаниями. Что необходимо развивать способности учеников. Валя намеревается работать в школе именно так. Собираясь ехать в деревню, она узнала все, что могла узнать о жизни сельского учителя. Для нее не открытие, что многих из нужных пособий может не хватать на месте. Для того и везет она с собой лекции. Не себе — школе.
Она к будущей своей работе в школе готовится основательно и серьезно. Она отнюдь не наивный, а, напротив, весьма трезвый человек. И расчетливый. Именно в деревне, считает она, и можно проявить себя наиболее полно, так как там гораздо большая, чем в городе, предоставляется учителю самостоятельность, возможность для эксперимента. «Сухомлинский, кстати, был как раз деревенским учителем».
Валя привезет в школу и вкус к литературе и музыкальные свои увлечения. Да, прежде всего будет тяжелая работа. Но тяжелой работе научиться необходимо. Необходимо, считает она, узнать разные стороны жизни.
Представляя отдаленное будущее, Валя не витает в облаках. На первых порах она не видит себя самостоятельно создающей какую-нибудь новую педагогическую систему. Она считает, что систем покуда хватает, и готовится к будничному делу. Без всякого кокетства она говорит об этом. Валя просто хочет быть хорошей учительницей. А разве этого мало?

Журнал Юность № 1 январь 1974 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: Литература, Транспорт | Оставить комментарий

А я говорю: история!

наука и техника

Среди молодых ученых и специалистов производства — лауреатов премии Ленинского комсомола 1973 года — имя Рисмага Гордезиани, кандидата филологических наук, доцента Тбилисского университета. Высокая премия присуждена ему за цикл работ по гомерологии и эгеистике.
Молодая журналистка Дали Цуладзе беседует с Рисмагом Гордезиани.
Рисмаг, вот уже второй раз за последние годы в списке работ, удостоенных столь почетной для каждого молодого ученого награды, а именно премии Ленинского комсомола, назван цикл работ в области классической филологии, то есть науки о древности. В чем конкретно, на ваш взгляд, заключается актуальность классической филологии в наши дни?
— Видите ли, деление наук на актуальные и неактуальные может опираться лишь на узкопрактические, а не на философские критерии. Все признают, что, несмотря на огромную дистанцию во времени, отделяющую нас от древнейших культур Средиземноморья, интерес к античности не только не ослабевает, а, напротив, заметно усиливается. И яркое подтверждение тому — самая элементарная статистика.
А именно: книги об античности, переводы древнегреческих и римских авторов принадлежат к категории наиболее ходкой литературы. Они мгновенно исчезают с прилавков книжных магазинов.
У каждой эпохи свои эстетические и моральные принципы, свои методы исследования. Поэтому интерпретация общеизвестных фактов человеческого творчества минувших веков требует постоянного возобновления, с тем, чтобы интерпретация эта находилась на уровне современных открытий и требований. Перед исследователями классической филологии всегда стояла сложная задача — быть посредниками между античной культурой, сохраняющей в течение всей последующей истории человечества значение формы и недосягаемого образца, и современным обществом, выявлять все новые, ранее не замеченные аспекты этой культуры, которые могли бы
способствовать обогащению духовного мира современного человека, дальнейшему развитию цивилизации. В этой ситуации, по моему глубокому убеждению, миссия исследователей античной культуры весьма почетна и вместе с тем ответственна. Ведь интерпретация античности для нашего социалистического общества на основе нашей идеологии и методологии, приобщение целых поколений к лучшим культурным традициям человечества требуют от нас огромной отдачи. В течение последних десятилетий представления об античной культуре систематически
меняются. Этому способствуют новые археологические раскопки, расшифровка древнейших письменных документов, выявление малоизвестных или неизвестных вообще средиземноморских культур, памятников искусства и литературы, прямым следствием коих является постоянный пересмотр общеизвестных истин, положений, долгое время считавшихся бесспорными, незыблемыми. И вот именно поэтому интерес к античности в наши дни следует рассматривать не как своего рода анахронизм, а как факт, логически связанный с духом нашей эпохи, с развитием человеческой культуры.
— Сфера ваших исследований — проблемы единства и формировании гомеровского эпоса, его отношение к истории стран эгейского бассейна. И в своих работах вы доказываете, что…
—…Что как «Илиада», так и «Одиссея» написаны одним автором. Поясню. Гомеровские поэмы, написанные двадцать восемь столетий назад, не утратили и по сей день своей силы и прелести, удивляя высоким искусством, законченностью форм. Многовековая традиция исследования гомеровского эпоса сделала «гомеровский вопрос» одной из самых значительных проблем не только классической филологии, но и гуманитарных наук вообще. Интенсивная работа поколений лучших филологов в области гомерологии способствовала выработке универсальных, усовершенствованных методов анализа эпических произведений, которые успешно используются и при изучении эпоса других народов. Это с одной стороны.
С другой стороны, гомеровский эпос фактически является «пробным камнем» всех методов, вырабатываемых в филологической науке. Так что изучение истории «гомеровского вопроса» в некоторой степени означает н изучение развития филологии вообще, уровня филологических наук на определенных этапах развития в частности.
Так вот, в науке давно уже идет спор о том, являются ли гомеровские поэмы произведением одного
поэта, не представляют ли они собой объединение разных эпических частей, созданных в разное время. Особое внимание при этом уделяется установлению закономерностей построения цельных композиций гомеровских поэм, выявлению четких композиционных принципов как в малых, так и в больших структурах «Илиады» и «Одиссеи». Работы последних лет показали, что композиционные принципы, которыми пользовался поэт, полностью соответствуют принципам так называемого геометрического искусства VIII века до нашей эры.
Проведенный мною анализ композиции поэм показал, что как «Илиада», так и «Одиссея» построены по принципу распределения типологически и функционально схожих сцен вокруг центральной части по круговой композиции и параллельному делению, то есть по принципу, столь органичному для геометрического искусства. Достаточно изъять из поэм отдельные части, которые, по мнению ряда филологов, не могут быть оригинальными, как эта закономерность в композиции нарушится. В этой связи выявляется и много других особенностей гомеровской поэзии, а главное — поразительное единство формы и содержания эпоса. Все это вкупе делает единство поэм совершено реальным фактом и в отличие от популярной ныне теории «устного творчества» указывает на использование письма в процессе формирования «Илиады» и «Одиссеи».
В цикле моих работ, удостоенных премии, затронута также проблема взаимосвязей древнейших культур и письмен Средиземноморья, дошедшая до нас лишь в фрагментарном виде и охватывающая древнейшую культуру Крита, догреческую и микенскую Элладу, прибрежные районы Малой Азии, загадочную культуру этрусков. Именно эти вопросы и подняты мною в процессе исследования истории и этногенеза древнейших письмен эгеиды. С работой этой тесно связано и определение характера древнейших языковых и культурных параллелей между Средиземноморьем и Кавказом.
— Как давно вы «открыли» для себя классическую филологию, когда увлеклись ею?
— Когда я по-настоящему увлекся классической филологией? Но разве можно назвать увлечением
смысл своей жизни, суть своего бытия?! Увлекался я многим. Футболом, к примеру. И почему-то долгое время был глубоко убежден, что в моем лице большой футбол теряет, ну если не самого лучшего, то одного из лучших игроков. Ребята по школьной команде быстренько развеяли все мои сомнения и честолюбивые замыслы, доказав мне что они тоже «находка» для большого футбола… Увлечением я бы назвал вдруг вспыхнувшую страсть моего одиннадцатилетнего сынишки к придуманной им мифической стране. Мало того, что Леван придумал целый континент и населил его несуществующим народом, он дал вымышленному народу язык и, да простит меня сын, что выдаю ненароком его маленькую тайну, сам пытается говорить на этом странном языке.
Что же касается классической филологии, то мир этот, полный прелести и загадочности, мир, несмотря на столь глубокую древность, никогда не теряющий своей молодости и удивительной современности, нахлынул на меня сразу, с первых же дней сделав из меня одного из самых рьяных поклонников своих. Произошло это в бытность мою студентом-первокурсником филологического факультета Тбилисского государственного университета. Вопросам гомерологии были посвящены мои дипломная и кандидатская работы. Итоговой, завершающей в этой области работой является докторская диссертация «Проблемы единства и формирования гомеровского эпоса», которая уже завершена…
На моей улице, чуть ниже аптеки, стоит будка чистильщика. Сколько я себя помню, полновластный и бессменный хозяин ее — дядя Арменак. «Э, дорогой,— говорит каждый раз дядя Арменак, наводя зеркальный блеск на моих ботинках и с завидной ловкостью меняя на лету щетки,— вот ты, говорят, изучаешь историю. Читаешь какие-то мудреные книжки. Так вот скажи-ка мне, что такое жизнь человека?»
И, хитро взглянув на меня, этот старый тбилисец, знающий подноготную всего нашего района, начинает рассказ о том, как третьего дня какой-то лихач сбил пешехода. «Был человек, и нет его. А ты говоришь — история»,— многозначительно заключает дядя Арменак и принимается за второй ботинок.
В последний раз пройдясь бархоткой по зеркалу ботинок, он на несколько секунд застывает, как бы любуясь делом рук своих, а затем бросает свое короткое «все». И это значит, что теперь мне можно идти даже на великосветский прием. На традиционный вопрос, сколько я должен, дядя Арменак отвечает столь же традиционно: «Э, дорогой, обижаешь. Что, забыл уже? Столько же, сколько и в прошлый раз. А о человеческой жизни ты подумай, сынок. Даром, что ли, ученый?!»
Прав дядя Арменак. Был человек, и нет его. Были культуры и народы, и нет их. А я говорю — История! Та самая, которая пролегла мостом между нами и теми далекими цивилизациями. Та самая, которой нести в будущее нашу культуру. Та самая, которую именуют Историей Человечества и которой я, Рисмаг Гордезиани, рад служить.

Журнал Юность № 1 январь 1974 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: История | Оставить комментарий

Я сюда приехал всерьез…

Письмо января

Здравствуйте, дорогие шефы!
Меня зовут Геннадий. Я живу и работаю в Тюмени. Приехал сюда с ребятами сразу после демобилизации в мае прошлого года.
Пишу я к вам в редакцию потому, что у нас на стройке сложилась странная практика использования молодых, только что приехавших ребят. Взять, к примеру, меня. Шофер, тракторист, радиотелемастер, киномеханик — это мои специальности. В армии весь срок службы просидел за рулем и здесь хотел работать шофером, а определили в плотники, да и то не сразу. Сначала вообще был «на подхвате». Куда надо, где что не так — посылают. Наконец, дали постоянную работу — на теплотрассе бетонщиком. Конечно, работа эта важная, но почему ее должен шофер делать?
Тут мне рассказывали, что где-то в Стрежевом или в Сургуте не хватало шоферов, и двух бетонщиков послали в автошколу. Неувязка, правда? Ведь я классный шофер — меня дешевле в Стрежневой перевести, а тех ребят бы сюда на бетонные работы… А кончим теплотрассу — опять неопределенность. Мне должность шофера пока никто не обещает. Опять в подсобники идти?
Когда мы с ребятами отправлялись на стройку, у нас и сомнения не было, что будем работать по специальностям. А видите, что получилось. И все это потому, что учет специалистов, распределение их на работы, по объектам поставлен очень и очень плохо. Десять человек туда, двадцать — сюда. А почему не иметь заранее такой информации? какие нужны специалисты, сколько и куда? И стройке это выгодно, и нам хорошо: через полстраны не мотаться, не транжирить государственные средства. Ведь как чаще всего получается?
Приезжают сюда молодые ребята, помыкаются месяц-другой, поищут работу по специальности — и привет! — рассчитываются. Я рассчитываться не собираюсь, я сюда приехал всерьез. Потому и озабочен, чтоб работалось нормально. Не будет работы в Тюмени, попробую уехать на трассу строить железную дорогу до Нижневартовска. Из нашего строительно-монтажного поезда туда много народу перевелось. Не сразу, конечно. И наш бригадир — он тракторист — тоже туда собирается. На дороге работать труднее, чем в городе. И бытовые условия тяжелейшие. Но там это хоть оправданно: не будешь же строить среди болот пятиэтажное общежитие на год-два. А вот почему в Тюмени с бытом плохо, не понять. Мы с женой живем в общежитии в разных комнатах, но это еще ничего, жилье хоть постоянное. А тут половину наших ребят, которые жили в общежитии водников, сейчас выселяют. Навигация кончилась. Да и вообще у нас в общежитии беспорядка много, культработы никакой, спорта нет. В душ — и то только с двенадцати часов пускают. Говорят, приказ такой. А вот рядом общежитие завода медоборудования, так у них все нормально. Даже зависть берет.
Но не в этом дело. Мог бы я, конечно, сидеть и помалкивать, да тех ребят, кто на стройку приезжает, жалко. Ведь приедут со специальностями, а будут на побегушках прыгать, как мы прыгали.
Вот я и думаю, что, может быть, редакция журнала «Юность», как шеф стройки, сможет что-нибудь посоветовать или помочь, чтоб ребят сразу по специальности распределяли. Много еще специалистов потребуется: стройка большая, не на один год рассчитана.
С уважением Геннадий Акимов.

С письмом Геннадия мы познакомили начальника Главжелдорстроя Урала и Сибири Министерства транспортного строительства СССР Николая Ивановича КАЗЬМИНА
Вот что ответил редакции Н. И. Казьмин:
«Геннадий Акимов затронул очень важную проблему. Действительно, как организовать дело так, чтобы молодой рабочий рационально, с толком использовался с первых дней пребывания на стройке? Мне хорошо известно, что управление «Тюменстройпуть» много работает с молодежью, серьезно готовит рабочие кадры, помогает повышать юношам и девушкам квалификацию. И рядом с этим — случаи, описанные Геннадием,
Бывает так, что стройке позарез нужен тот или иной специалист, а его нет под рукой. И тогда, сознавая крайнюю нужду, молодые рабочие сами проявляют инициативу и временно берут на себя работу других. Так было в 522-м комсомольско-молодежном СМП, когда бригада путейца Виктора Малозина построила мост,— специалистов не было, а сроки поджимали. Тем не менее, длительное использование людей не по специальности нельзя считать нормальным. В частности, совершенно непонятно, почему Геннадию Акимову до сих пор не предоставлена работа шофера. Только в прошлом году управление «Тюменстройпуть» приняло на работу 145 шоферов, и, насколько мне известно, шоферы нужны стройке и сегодня.
Очевидно, основная беда здесь в том, что отсутствует элементарная встречная информация. Отдел кадров управления «Тюменстройпуть» не всегда знает, в каких специальностях нуждается тот или иной участок стройки, а прибывший молодой рабочий — где в первую очередь нужны его навыки, умение, опыт. Спрос не встречает предложения.
Мы примем все необходимые меры, чтобы в ближайшее время управление «Тюменстройпуть» наладило работу по учету и нормальному использованию специалистов».

Журнал Юность № 1 январь 1974 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: Промышленность | Оставить комментарий

Вихрям враждебным назло!

Зураб Налбандян

Если бы скромному чиновнику кутаисского лесного ведомства Александру Аввакумовичу Вермишеву в конце прошлого века сказали, что его сын Саша станет революционером, всю свою жизнь посвятит делу народа и будет с оружием в руках сражаться за него, он бы, вероятно, не удивился. Он бы обязательно вспомнил, что в потайном ящике его собственного стола хранится нелегальная литература, что сам он в годы учебы в Петербургском лесном институте не раз выступал на сходках и тайных собраниях.
Когда юный Александр Вермишев в 1902 году после окончания Бакинской гимназии приехал в Петербург, чтобы поступить в университет, он знал наизусть и все революционные песни и стихи первых рабочих поэтов, преклонялся перед творчеством Некрасова… Отец научил его заглядывать в бедные рабочие кварталы, воспитал в нем любовь к трудовому люду.
Днем Александр слушал лекции на юридическом факультете, а по вечерам частенько бывал на рабочих окраинах. В один из таких вечеров он познакомился с путиловским рабочим Дмитрием Никифоровым. Вскоре он принимает участие в сходках и маевках путиловцев, выступает сам, гневно обличая царизм. Так началась его революционная деятельность.
А потом… Потом тюрьмы, ссылки, подпольная работа, снова тюрьмы…
1903 год. Александр Вермишев вступает в РСДРП(б), Партийный билет № 2037. В декабре временно исключается из Санкт-Петербургского университета за участие в студенческих беспорядках.
1904 год. За революционную деятельность выслан в Тифлис. Вскоре нелегально возвращается в Петербург и работает агитатором Выборгского района.
1905 год. Участвует 9 января в возведении баррикад на Васильевском острове. 1 августа арестован. Через три месяца освобожден. 14 декабря вновь арестован, обвинен в подготовке вооруженного восстания и заключен в политическую тюрьму «Кресты».
1906 год. Освобожден из «Крестов» и выслан на Кавказ. Тайно возвращается в Петербург, организует доставку нелегальной литературы из Финляндии.
1908 год. Вновь арестован, заключен в «Кресты», затем переведен в Шлиссельбургскую крепость.
Что это, типичная биография революционера, каких были тысячи? Она была бы «типичной», если бы Александр Вермишев не «приравнял к штыку перо», если бы не та многогранная литературная деятельность, которую молодой большевик, как, впрочем, и всю свою жизнь, посвятил борьбе.
Из письма к отцу 15 августа 1905 года:
«Эх, жил я себе и в круговороте дня не замечал оторванности от дома. Теперь в уединении это расстояние, разделяющее нас, плюс замкнутая дверь далеко не о веселом заставляют думать. Тогда я сажусь и начинаю писать в мою зашнурованную, с печатью, тетрадь, на которой стоит надпись: «Камера 525, политический следственный такой-то». Первый раз я в таком необыкновенном положении. Ради бога, прими эту весть хладнокровно, не волнуясь и не горячась…»
А в голове рождались стихи:
Тошно и тоскливо
В камере моей.
Выступает сырость
Изо всех щелей.
Холодом знобящим
Веет от окна.
И сижу уныло
В темноте без сна.
Но долго «сидеть уныло» Вермишев не мог. События 1905 года мучили его, не выходило из головы
жуткое Кровавое воскресенье.
…Из приговора Санкт-Петербургской судебной палаты:
«Вермишев А. А. признается виновным в том, что в начале февраля 1908 года в городе Санкт-Петербурге отпечатал и разослал в книжные магазины и частным лицам в разные города составленную им брошюру «За правдой», драматический этюд в 6 картинах, в которой в форме драматического произведения описал приготовления петербургских рабочих к событиям 9 января 1905 года вложил в уста некоторых действующих лиц… суждения, призывающие, заведомо для него, Вермишева, возбуждающие к бунтовщическим деяниям».
И снова тюрьма. Шлиссельбургская крепость. Снова тишина одиночной камеры.
Вновь над стеною крепостной
Нависла непроглядной тьмой
Глухая ночь…
Застыл на башне часовой.
Как будто с ним в едино слит
Стены агатовой гранит.
Руками впившись в клеть окна,
Ночь напролет стою без сна,
Упрямо вглядываясь в тьму…
Тоска томит, тоска гнетет,
И сердце обновленья ждет,
А за гранитною стеной
Застыл, как камень, часовой.
Не знает он, дитя народа.
Что в тесной камере моей,
Что здесь, в тоске моих цепей,
Закована его свобода.
Да, в холодных казематах Шлиссельбургской крепости, за толстыми стенами из «агатового гранита», родилось не одно литературное произведение! Сильно, точно и лаконично написано стихотворение «Глухая ночь». В этих строчках сконцентрирована вся ненависть поэта к царизму. Но еще сильнее этой ненависти мучает его трагедия: «дитя народа» сторожит борца за народные права! Это противоречие терзало его душу.
В тюрьме он много работал над стихами. Перед самым заключением он писал отцу: «По странной иронии я, сидя в неволе, гораздо бодрее себя чувствую, чем на воле. А особенно в наше время, когда идет кругом такая гадость, что хочется зарыться в подушки и ничего не видеть, не слышать… В тюрьме приведу свои мысли в порядок, впечатлениям от детства до последнего дня придам законченную форму, многое обдумаю, взвешу, прибавлю и вычту, а итоги послужат мне базой поведения на будущее время».
Здесь, в тюрьме, Вермишев задумал и начал большую пьесу в стихах. На титульной странице стояла надпись: «Посвящается пролетариям всех стран и их верному вождю В. И. Ленину».
Литературная деятельность Вермишева неотделима от его борьбы. Абсолютно все, что вышло из-под его пера, было призвано пропагандировать идеи партии коммунистов. Каждую строчку творчества Вермишева следует рассматривать в связи с грозовым революционным временем, с мучившими общество проблемами, с горем и лишениями трудового народа. Вермишев не стремился к славе писателя. Его хлесткие публицистические стихи были так же остры и актуальны, как речи лучших большевистских литераторов. Отсюда простота, лаконичность, быть может, некоторая риторичность литературного стиля.
В начале 10-х годов Вермишев оказался в Баку.
Здесь он сотрудничает в газетах, пишет статьи, фельетоны. Тесная дружба связывает его с большевиками С. Шаумяном, А. Азизбековым, С. Спандаряном. Несколько раз по просьбе партийного центра Вермишев выступает в газетах в поддержку наиболее прогрессивных явлений в общественной жизни и в литературе. Присяжный поверенный А. Вермишев (в 1909 году он экстерном сдал экзамены в Юрьевском университете и получил диплом юриста) ни на минуту не оставляет партийной работы. И снова борются и негодуют его честные, партийные стихи.
В КУЗНИЦЕ
Пойте, пойте, молоточки,
От зари до ночки…
Рассыпайтесь, разгорайтесь,
Алые цветочки.
В горне золото играет,
Где-то мех вздыхает…
Пламя вьется, песня льется,
Молот подпевает.
Скоро ль, лютые оковы,
Будете готовы?
Грудь согнется-надорвется
От такой обновы.
И когда я сам в неволе
Задохнусь от боли,
Клепки выну, цепи скину —
Не кузнец я, что ли?
Долго надо было упрашивать редакторов, чтобы в мрачном 1910 году «пробить» в газете такие стихи!
Вскоре Вермишев вновь возвращается в Петербург.
Еще бы, ведь в это время начинает издаваться ленинская «Правда», появляется большевистский легальный журнал «Просвещение». Вермишев занимается адвокатской практикой и активно сотрудничает в партийной печати. В 1913 году в «Правде» была опубликована его басня «Равноправие». Это была острая сатира. Поэт высмеивал дебаты в Государственной думе по вопросу о предоставлении женщинам прав, одинаковых с мужчинами.
Можно ли удивляться тому, что в дни Октябрьской революции А. Вермишев оказался в самой гуще событий! Он был в числе тех ставших для нас легендами людей, кто октябрьской ночью штурмовал Зимний дворец. Он видел сизый дымок над пушкой «Авроры». С винтовкой в руках он шел па юнкеров, а через несколько часов из-под пера Александра Вермишева вышли первые стихи, посвященные победе рабочего класса. Вот одно из них:

Вздохнули пушки на Неве,
Ударил гром, и крик «Ура!»
Раздался в грозной тишине.
И то, что было лишь вчера,
Навеки кануло во мгле.
И светлый луч, сверкнувший над Невою,
Вдруг заискрился новою зарею.
(25 октября 1917 года.)
С первых дней новой эры русской истории Вермишев на ответственной партийной работе. И снова его лира служит народу. В простых и искренних стихах выражает он свое восхищение завоеваниями революции. С особой любовью и преданностью относился Вермишев к вождю первого пролетарского государства. В его бумагах сохранилось немало стихов о Ленине. Теперь Вермишев боролся за нового человека, за новые, социалистические взаимоотношения между людьми.
Интриги, кляузы, раздоры.
Пустые бредни, наговоры.
Ехидство, сплетни, суета,
Высокомерье, клевета,
Зазнайство, дрязги, зависть, склоки,
Распутство, скверные пороки.
Жестокость, алчность — вот они,
Твои заклятые враги.
Стихи Вермишева — это документы, по которым и мы и наши потомки будут изучать историю. Стихиплакаты, стихи-призывы, стихи-борцы.
…Положение революционного Петрограда было сложным. Белогвардейские банды Юденича грозили задушить колыбель революции. И Вермишев ушел на фронт. Он был назначен комиссаром бригады красных курсантов. Но долго воевать ему не пришлось. В бою под Гатчиной комиссар был ранен и отправлен в тыл.
Врачи опасались за его жизнь. Сказалась и слабость здоровья. Да и какое могло быть здоровье у человека, всю жизнь испытывавшего нужду, у подпольщика, никогда не думавшего о своем физическом состоянии! И все-таки его спасли.
Что за характеры были у этих людей! Как часто мы читаем в их биографиях: «Врачи запретили работать, но он работал». Они работали, превозмогая болезнь, не обращая внимания на недомогание и слабость.
Вермишев вернулся с фронта и стал работать в отделе транспорта Петрокоммуны. А по вечерам сгибался над столом, писал новую пьесу, стихи. Позднее, посылая свою пьесу Ленину, он писал в сопроводительном письме: «В дни, когда наши коммунальные театры сидят без пьес по злободневным вопросам, по той причине, что «присяжные» писатели земли русской, очевидно, все еще продолжают дуться на Октябрьскую революцию, будучи оскорблены в лучших своих чувствах «свободных» жрецов литературы, или не решаются скомпрометировать свои высокие имена, выжидая окончательного исхода всемирной борьбы классов, а может, просто вследствие понятного отсутствия вдохновения… нам, рядовым партийно-советским работникам, неизвестным и малоопытным в литературе, очевидно, приходится и в этой области нашего строительства проявить свои силы и энергию. Подумать только, чем только не должен быть теперь коммунист, чтобы можно было успеть справиться с грудами задач, поставленных перед пролетариатом историей, в попытках утолить голод, существующий в достаточном количестве во многих областях бытия нашего».
Эти слова многое объясняют в поведении Вермишева. Победившая революция удесятерила его силы, дала новый толчок его творческой энергии.
Любопытная деталь: много лет занимаясь литературной работой, сотрудничая в газетах и журналах, будучи автором десятка пьес и сотен стихотворений, Вермишев именует себя «рядовым партийно-советским работником, неизвестным и малоопытным в литературе».
Но перо Вермишева было уже достаточно закаленным и острым. Об этом свидетельствуют многочисленные сатирические стихи, в которых поэт бичевал врагов Советской власти. Еще в 1917 году рабочие аудитории, перед которыми выступал большевистский агитатор Вермишев, не раз взрывались смехом, когда он читал свои хлесткие эпиграммы.
У царя российского
Пасть слона нубийского,
Глаз орла-стервятника,
Зуб волка-ягнятника,
Поступь с виду бравая,
А дела кровавые.
В 1919 году Александр Вермишев снова на фронте.
Его назначили уполномоченным ЦК РКП(б) при Донском комитете партии. Друзья сочли, что необходимо использовать и литературное дарование Вермишева. И вот он уезжает на фронт, в XIII армию, с удостоверением собственного корреспондента РОСТА.
Времена были сложные, транспорт работал скверно, и пока Вермишев добирался до места назначения, Ростов-на-Дону был взят белыми. Недолго думая, Вермишев поступил рядовым красноармейцем в полк. Затем его назначили комиссаром 42-го пехотного запасного батальона XIII армии.
Комиссар, корреспондент РОСТА, поэт, драматург — каждая минута жизни Александра Вермишева была посвящена борьбе за Советскую власть.
В то время все окопы фронта обошла газета, где было напечатано стихотворение Вермишева «Присяга красноармейца».
…Тебе, народ, твоей державной воле
Народных дум исполненный совет.
Отдать себя борьбе с людской неволей
Даю торжественный великий мой обет.
В это же время поэт создает цикл агитплакатов РОСТА, который назывался «Портреты врагов». Некоторые из них Вермишев сопровождал собственными рисунками. Вот белогвардейский генерал Мамонтов:
Мучитель, душегуб, громила…
Он в злобе яростен и дик.
Торчит окровавленный клык.
Из пасти смрадной неотменно
Клокочет бешеная пена.
Висит изгрызенный язык —
Таков он, Мамонтова лик.
Этот агитплакат стоил жизни комиссару Вермишеву. 31 августа 1919 года в Елец, где в то время Вермишев репетировал с красноармейцами свою пьесу «Красная правда», влетела конница Мамонтова. Красный гарнизон был разбит, раненый комиссар Вермишев взят в плен. Его долго мучили, требовали отречься от своих убеждений, пойти служить к белым, и, в конце концов ничего не добившись, по личному распоряжению Мамонтова, Вермишева расстреляли.
Коммунист Вермишев не дожил до полной победы над белогвардейцами, не увидел первую постановку своей пьесы…
Владимир Ильич Ленин, прочитав в «Еженедельнике «Правды» некролог об Александре Вермишеве, сделал на журнале надпись: «В особую папку и переплести…»

Журнал «Юность» № 1 1974 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: Литература | Оставить комментарий

Уточняя Ильфа и Петрова

В конце прошлого столетия по распоряжению русского Главного штаба была издана книга «От Энтото до реки Баро». Подзаголовок гласил: «Отчет о путешествии в Юго-Западные области Эфиопской империи в 1896—1897 гг.». Автором книги был «лейб-гвардии его величества полка поручик» Булатович. Книга вызвала большой интерес. Вскоре вышло второе сочинение Булатовича: «С войсками Менелика II» — дневник похода из Эфиопии к озеру Рудольфа.
И вот совсем недавно, спустя три четверти века, обе работы, объединенные в одну книгу, снова изданы, на этот раз Институтом востоковедения Академии наук СССР. Кто же такой Булатович и почему после длительного забвения его сочинения вновь привлекли к себе внимание?
Хочу напомнить, что Булатовичем интересовались еще писатели Ильф и Петров. Илья Ильф набрел на его имя, листая страницы случайно попавшего к нему иллюстрированного приложения к московской газете «Русское слово» за 1914 год, под названием «Искры». Особенно заинтересовала Ильфа та страница, где в полной парадной форме был изображен бравый офицер Булатович, о котором в тексте говорилось, что он возглавил «Черный бунт» на «Святой Горе» Афона (Греция).
Эта страница биографии Булатовича подсказала авторам «Двенадцати стульев» образ «гусара-схимника» — графа Алексея Буланова, о котором назидательно рассказывает Воробьянинову Остап Бендер.
Однако Булатович вовсе не был полупомешанным фанатиком, который едва не закончил свои дни в гробу, кишевшем клопами. Подлинная история «гусара-схимника» узнается из предисловия к академическому изданию книги Булатовича («С войсками Менелика II»), принадлежащего перу известного востоковеда, доктора исторических наук И. С. Кацнельсона.
Какова же эта история? Выходец из родовитой дворянской семьи, Александр Ксаверьевич Булатович с отличием окончил одно из самых привилегированных учебных заведений того времени — Александровский лицей. Перед молодым титулярным советником открывалась блестящая карьера, но вдруг Булатович раздумал быть чиновником. Неожиданно для всех он поступил рядовым солдатом в лейб-гвардии гусарский полк. К 22 годам (он родился в 1870 году) Булатович дослужился до первого офицерского чина. Опять перед ним открылась возможность сделать карьеру, на этот раз на военном поприще: он был знатен, богат, ничем не опорочен, имел уже славу первоклассного кавалериста.
И снова — «вдруг»… Александр Ксаверьевич бросает лейб-гвардию и добивается включения в состав миссии русского Красного креста, которая в 1896 году направлялась в Эфиопию. Негус Менелик II только что одержал под Адуа блистательную победу над итальянскими завоевателями.
Второе путешествие Булатовича в Эфиопию было связано с установлением с нею дипломатических отношений. Его назначили командиром казачьего конвоя, сопровождавшего первого русского посла Власова. Прибыв в Аддис-Абебу, бравый кавалерист узнал, что Менелик II собирается присоединить к своему государству местность, прилегающую к северному берегу озера Рудольфа. Туда с войсками направлялся рас (вождь) Вальде Георгис. Негус сразу разрешил Булатовичу участвовать в этом походе. Свои впечатления Булатович изложил в докладе, представленном в Русское географическое общество, за что автора наградили серебряной медалью общества.
В третий раз Булатович направился в полюбившуюся ему страну в 1899 году, на этот раз по заданию Министерства иностранных дел. Менелик II не раз восторгался «железной энергией русского офицера», его выносливостью и мужеством, «перед которым отступают все преграды и опасности».
А. К. Булатович возвратился в Россию с высокой наградой: золотым щитом и саблей.
Вскоре по высочайшему повелению гусар был отправлен на Дальний Восток. Ему присваивают чин ротмистра, даются еще несколько орденов, а также право носить французский орден Почетного легиона, полученный им за спасение французского миссионера. Приняв участие в военных действиях в Маньчжурии, Булатович вернулся домой. И снова «вдруг» он подает в отставку, чтобы принять пострижение в монахи. Причиной явилась то ли неразделенная любовь, то ли раскаяние в участии в кровавых и жестоких войнах. Так или иначе, новоявленный «отец Антоний» в 1906 году прибывает на Афон.
Здесь, в Андреевском монастыре, Булатович собрался обрести покой. Он взял с собой эфиопского мальчика, брошенного родителями и тяжело раненного во время кровавого сражения; Булатович выходил его, крестил, нарек Василием и обучил русскому языку и грамоте. Именно его имели в виду Ильф и Петров, когда писали, что на запятках графской кареты стоял абиссинец, вызывавший своей чернотой и тонким станом изумление прохожих. Но Василий скоро запросился на родину, а вскоре и Булатович отправился в Эфиопию, где задержался примерно на год. Когда он вернулся на «Святую Гору», там возникла распря между двумя группировками монахов. «Отец Антоний» примкнул к несправедливо обиженным монахам — выходцам из простого крестьянства, прозванным «простецами». Царское правительство и синод расценили случившееся как подрыв «основ». «Черный бунт» был подавлен вооруженной силой, и в Россию было вывезено несколько сот смутьянов.
Во время первой мировой воины Булатович добровольно отправился на фронт, служил в передовом отряде Красного креста, а одно время состоял полковым священником и, участвуя в боях, показал храбрость и самоотверженность. После революции Булатович вернулся в свое родовое имение вблизи Сум, построил там скит, где снова собрался замаливать грехи. Но в 1919 году его убили бандиты.
Недавно местные краеведы разыскали и привели в порядок могилу Булатовича, отдав тем самым дань уважения русскому путешественнику, сыгравшему столь значительную роль в познании Эфиопии.
Ф. Каменский

Журнал Юность № 11 ноябрь 1973 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: История | Оставить комментарий

Вокруг ГТО

Владимир Сергеев

Заметки воспитателя рабочего общежития
Помню общезаводский митинг около первой проходной ЗИЛа, посвященный введению нового комплекса «Готов к труду и обороне СССР». Высыпали ветераны спорта, значкисты ГТО тридцатых годов, комсомольцы завода. В заключение решили: «Каждый молодой автозаводец обязан в ближайшие два года сдать нормативы ГТО».
С митинга я шел несколько озабоченный. В горячке принять столько всяких обязательств по сдаче комплекса, а сумеем ли выполнить эти обязательства в срок? Нужно бы сначала подготовить базы, актив, стадионы. Об этом и следовало вести разговор на митинге, а у нас с трибуны провозглашали: «Сдадим! Сдадим!» И ни слова о том, где будем сдавать, как. И уже пришла телефонограмма: «Подготовить не менее 25 человек значкистов к летней спартакиаде в июне. Да разве же такие вещи делают за три месяца?
Чепухе какая-то получается. Хорошее дело превращают в лотерею…
Замечаю, как постепенно у нас наметилась опасная тенденция в работе по сдаче нормативов ГТО, — назову её гетеоманией. Гетеомания — это стремление некоторых руководителей любым путем накачать как можно больше значкистов в своем коллективе. «План по ГТО любой ценой!» — вот девиз таких руководителей. Но сдать нормы ГТО не так-то легко. Тут штурмом и наскоком не возьмешь. Нормы специально на то и рассчитаны, чтобы их сдавать в течение двух лет. Именно за это время и должен человек приобщиться к физкультуре. Но некоторые руководители, видя, как щедро награждают тех, кто уже выдал на-гора большое количество значкистов, и как пугают тех, кто отстает, жмут во всю на физоргов. А те, идя на поводу, делают все, чтобы упростить сдачу нормативов. Такой физорг не особенно заботится о тренировках, о подготовке людей к сдаче, не консультируется с врачом. Его цель — охватить сдачей норм как можно больше людей.
Столкнулся со cпортинструктором Денисенко. Я пришел посмотреть, как у него идут дела в общежитии, просмотрел карточки сдающих нормы ГТО. Все вроде в порядке.
— Уже сдали двадцать четыре человека, — с гордостью сказал Денисенко. — На серебряный.
— Странно, совсем недавно у вас было мало значкистов.
— Темпы! — поднял большой палец Денисенко. Я начал знакомиться со значкистами. Спрашиваю молодого парня:
— Как оценить жизненную емкость легких?
Молчание.
— Каковы признаки перетренированности?
Опять молчание. Никто из пяти спрошенных не ответил на эти мои вопросы.
— Вы что-нибудь попроще им задайте, — сказал спортинструктор.
Мне все стало ясно. Если уж сам спортивный руководитель не знает, что это вопросы из тех двадцати классических вопросов, на которые нужно отвечать при втором зачетном требовании, то что же спрашивать с ребят! Я сказал спортинструктору, что так нормы сдавать нельзя. Он в ответ заявил, что, мол, теория без практики мертва, что теория лучше познается в практике.
— Но ведь в инструкции по сдаче нормативов ясно сказано, что нельзя нарушать очередность зачетных требований. Вначале надо было сдать теорию, а потом уж и сами нормативы.
— Это бюрократизм. Я творчески подхожу к ГТО, — выпалил Денисенко.
А спустя неделю в общежитие приехала врач, курирующая наш участок. К ней подошел парень с бледным лицом и потускневшими глазами.
— Что с вами?
— Сам не знаю. Болят мышцы, голова, нет аппетита, плохо сплю. Никогда такого не было.
Врач осмотрела парня, поставила диагноз — перетренированность — и велела немедленно прекратить на две недели всякие тренировки.
— Не могу, — заупрямился парень. — Мы взяли обязательство всей бригадой сдать нормативы ГТО к седьмому ноября. Все сдали, а я вот отстал…
Каждому на заводе ясно, что такое техника безопасности. Каждый знает, как у нас сурово за все нарушения наказывают: лишают премии и даже увольняют с завода. Но ведь и в ГТО есть своя техника безопасности. Это правила личной гигиены (второе зачетное требование). Так почему же его нарушают, а нарушители, прямо скажем, отделываются легкими замечаниями?
Штампо-механический цех — один из лучших на ЗИЛе по пропаганде и сдаче нормативов ГТО. Коллектив цеха постоянно завоевывает призовые «места на соревнованиях по легкой атлетике, лыжам, футболу, туризму.
В чем секрет успеха? Может, им создали особые условия, может, план легкий? Ничего подобного! Руководители цеха за физкультуру и спорт агитируют не только словами, а делом и своим личным примером. Это здесь зародился ставший крылатым на ЗИЛе девиз: «Лучше и действенней всяких мер для руководства — личный пример».
Я разговорился в цехе со слесарем Анатолием Зайцевым, значкистом ГТО.
— Говорили нам о необходимости сдачи нормативов давно, но я все это как-то пропускал мимо ушей,— сказал мне Анатолий.— Зачем, мол, мне ГТО, я ведь и так физическим трудом занимаюсь. А потом повел нас Анатолий Михайлов — наш физорг и секретарь цехового бюро комсомола — на стадион. Смотрю: на беговой дорожке все паше начальство. Впереди бежит потный начальник цеха, Евгений Сергеевич Лавушкп, за ним парторг Иван Павлович Ниполитов, на другой стороне прыгает в длину предцехкома Федор Иосифович Гришин… «Что они тут делают?» — спросили мы Михайлова. «Тренируются для сдачи норм ГТО, — сказал он. — Каждый день по часу пропадают на стадионе». Ну, думаю, раз уж они, забитые делами, нашли время для тренировок, то мне и подавно надо сдавать. На другой день нас пришло на тренировки человек пятьдесят из цеха.
— Анатолий, все говорят, что занятия физкультурой повышают производительность труда. Ты это ощутил па себе?
— Еще бы! То, бывало, я сменное задание с трудом вытягивал, а домой шел как вареный. А потом, как стал тренироваться для сдачи норм, вдруг постепенно почувствовал, что делаюсь выносливее и сильнее. Судите сами: раньше я выполнял норму лишь на 101—102 процента, а теперь спокойно даю 125 и больше. И это не считаю пределом. Теперь смена кончается, а меня хватает хоть еще на одну смену.
В наш разговор включился еще один значкист ГТО — член цехового комсомольского бюро, ударник коммунистического труда Лев Капитонов.
— Лева, — сказал я ему, — вот многие ребята жалуются, что нет времени сдавать нормативы.
— Чепуха. Время всегда можно найти. Причем все это окупается. Я бы посоветовал всем, кто жалуется, проанализировать свой день. И они увидят, сколько даром тратится времени. Там проболтал с товарищем полчаса, там просидел у телевизора два часа, хотя ничего поучительного не было, там в домино играл. Ограничь все эти пустые занятия, и время, чтобы сдать нормативы, найдется. Мне лично, признаюсь уж по секрету, ГТО помог даже улучшить заработок. Да, да, я стал сильнее, бодрее и теперь за те же семь часов сорок минут делаю в полтора раза больше, чем раньше. ГТО во всех отношениях — дело рентабельное: и для здоровья, и для государства, и в материальном отношении.
После разговора с ребятами я спросил секретаря комитета комсомола цеха Анатолия Михайлова:
— У вас бывают случаи упрощенного подхода при сдаче нормативов?
— Чего греха таить, в первое время кое-кто пытался упростить сдачу — пропускали теорию, добавляли сантиметры, но мы сразу же это дело пресекли и теперь строго контролируем. Вот недавно был такой случай. Один товарищ решил помочь своему другу сдать норму по бегу. Пробежал раз стометровку, фамилию пишет свою. Потом смотрим: еще раз выходит на старт. А в карточку просит записать уже другую фамилию. Мы с помощником директора завода по физкультурной работе Мошкаркиным его взяли, что называется, с поличным. Ну, попало ему и его другу крепко. Многие требовали, чтоб вообще уволить с завода за такие проделки. Но ребята молодые — дали слово исправиться, и сейчас оба тренируются.
Затем Михайлов вынул из стола небольшой листок бумаги с надписью «Удостоверение»:
— Ну что это такое? Его даже стыдно показать друзьям. Простая бумажка. А ведь дается на всю жизнь. Мы слышали, что на некоторых заводах спортклубы решили сами выпускать хорошие удостоверения. Вы же знаете, какие удостоверения мы на заводе даем своим допризывникам, прошедшим курс подготовки. — Анатолий вынул из стола документ, похожий чем-то на вузовский диплом, только «корочки» алые. На внешней стороне золотыми буквами вытиснено: «Наказ допризывнику».— Вот это будешь хранить всю жизнь, им будешь гордиться. Почему же нельзя и для значка ГТО сделать подобное удостоверение?
Беседую с председателем комитета ПО ЗИЛа А. М. Стивицким.
— Чтобы покончить с приписками в ПО, мы решили создать по своей инициативе контрольную комиссию, — говорит Александр Михайлович, — Сюда вошли физкультурники, имеющие спортивное образование, а также руководители спортклуба «Торпедо». Вот только вчера проверяли значкистов и ход сдачи нормативов в отделе технического контроля.
Проверили у одних бег, у других прыжки, у третьих теорию. Учитывали все до десятой доли секунды. А они, черти, в основном показали результаты даже лучше тех, которые записаны в карточках. А все дело в том, что после сдачи нормативов они продолжают заниматься физкультурой. Вот это нам и надо. А самого физорга отдела Раису Кавакбаеву проверили
по всем показателям. Можно сказать, даже придирались, спрашивали больше, чем положено знать по нормативам ГТО, но ничего — сдала. И вот теперь будем постоянно проверять каждый цех. Да не один раз. Сегодня проверим одних значкистов, через месяц в этом же цехе — других. Проверку так или иначе пройдут все. Ведь кое-кто рассчитывает взять ГТО штурмом, а затем прекратить занятия. Такие значкисты нам не нужны.
— А если кто не подтвердит свои результаты или выяснится, что после сдачи нормативов человек бросил заниматься физкультурой?
— Дисквалифицируем.
— Вы сказали, что создали эту комиссию по своей инициативе…
— Да, такая комиссия не предусмотрена. Но жизнь доказала, что она нужна, если мы не хотим это дело пустить на самотек и обесценить звание «Значкист ГТО». Мы привыкли считать, что сдача нормативов спортивного комплекса укрепляет только здоровье. Но вот какую историю я хочу рассказать. На участке № 9 (общежития ЗИЛа для удобства называются участками) есть комната № 46. Года два тому назад она была одной из самых «трудных» комнат. Случались тут частенько выпивки, драки, в комнате было грязно. Беседы воспитателя помогали мало: комната по-прежнему жила своей жизнью. Но вот начались соревнования на спартакиаде, зачеты которой входили в комплекс ГТО. Мы пригласили на спартакиаду ребят из сорок пятой комнаты. Ребята сильные, крепкие. Сначала они победили на первенстве подъезда, потом на первенстве общежития. Это их сплотило, дало уверенность, что они и в самом деле чего-то стоят. Им захотелось участвовать в спартакиаде общежитий. Но тренер и воспитатель сказали: пока не наведете в комнате порядок, ни о каких соревнованиях и речи быть не может.
И ребята навели порядок. Старостой выбрали Александра Смирнова. Вскоре комната стала одной из лучших на участке. Ребят допустили к соревнованиям. И они добились многого — благодаря этим ребятам участок завоевал кубок по футболу. Все это воспитатель и спортинструктор использовали для того, чтобы увеличить требования к ребятам. Заставили их, например, делать утреннюю гимнастику. Вскоре это вошло в привычку. И сейчас комната № 45 является одной из лучших не только в общежитии, но и в отделе. Ребята все занимаются спортом: кто гимнастикой, кто бегом, кто туризмом, кто футболом. Все имеют отличные характеристики из цеха. Все занимаются и самовоспитанием. Прекратились выпивки, четверо уже бросили курить. Теперь сорок пятая сама помогает воспитывать других…

Журнал Юность № 11 ноябрь 1973 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: Спорт | Оставить комментарий

Девушка, родившаяся в Юханнус

Подлинным праздником, мира и дружбы стала московская Универсиада, в которой участвовало более четырех тысяч студентов из 72 стран. На этой Универсиаде, которая проходила в благотворной обстановке разрядки международной напряженности, юность земного шара продемонстрировала стремление к взаимопониманию, солидарности, к укреплению спортивных связей.
Убедительны и чисто спортивные итоги Универсиады-73.
Наибольшее количество медалей завоевали советские студенты. Отличились на Универсиаде и многие из наших гостей. Так, например, подлинной героиней легкоатлетических состязаний стала Шона-Лиза Пурсиайнен из Финляндии, блистательно победившая в забегах на 100 и 200 метров.
Мону-Лизу Пурсиайнен, которой был вручен специальный приз нашего журнала, представляет читателям «Юности» корреспондент АПН в Финляндии Рейма РУХАНЕН.

Сразу после финального забега па 200 метров, который принес Моне-Лизе вторую золотую медаль чемпионки студенческих игр, еще разгоряченная ленинградка Марина Сидорова — основная соперница Моны-Лизы — подошла к ней, расцеловала и вручила подарок. Это не был жест на публику. Мону-Лизу полюбили в Москве не только зрители, но и соперницы. Эта сдержанная и строгая северянка выигрывала с большим преимуществом, но ни взглядом, ни жестом не подчеркивала своего превосходства. Ее сдержанность сочеталась с безукоризненным благородством, что очень соответствовало духу московской Универсиады.
Ей 22 года. Она родилась в июне, в канун самого большого летнего праздника финнов — в Юханнус (Янов день), когда солнце совсем не опускается за горизонт и в полночь зажигают костры, чтобы солнце взяло тепло людей и короткими зимними днями чаще заглядывало в каждый дом. Это праздник солнца, праздник начала лета.
Детство Моны-Лизы прошло в тихом северном городке Коккола. Мать ее повариха, отец дворник в местном шведском училище. Мона-Лиза рано занялась спортом. Ее увлек спортом дядя, который был одним из сильнейших лыжников Финляндии.
Она любит выступать не только в крупных соревнованиях, но и участвовать, например, в традиционных матчах Хельсинкского (она студентка 3-го курса факультета физического воспитания) и Тартуского университетов. Кстати, с Универсиады она уехала сразу же после победы в забеге на 200 метров, чтобы выступить на следующий день перед земляками в Коккола.
Два года тому назад на матчевой встрече Швеция — Финляндия Мона-Лиза познакомилась со светловолосым барьеристом Паули Пурсиайненом, фамилию которого она стала носить с этого июня. Они живут в однокомнатной квартире в рабочей части Хельсинки. Перед самой Универсиадой я побывал у них в гостях. Мона-Лиза, смущаясь, угощала меня пирожками собственного изготовления.
— Вы любите готовить? — спросил я.
— Мона-Лиза очень любит дом, кухню, любит готовить,— ответил за нее Паули.
Паули вообще часто отвечал за нее, а Мона-Лиза лишь молчаливо с ним соглашалась. Она выглядела домашней и спокойной. Во всем верит мужу. Беспрекословно верит своему тренеру Пентти Хелину, создавшему в Финляндии свою школу спринта.
— Я начала тренироваться у Пенгти Хелина,— говорила мне Мона-Лиза,— в том же году, когда познакомилась с Паули. Наверное, обе встречи повлияли положительно на мои результаты,— улыбалась она.
В Мюнхене она участвовала в полуфинальном забеге на 400 метров. В этом году победила в полуфинале Кубка Европы в Варшаве в забеге на 100 метров с результатом 11,19.
Она очень трудолюбива и исполнительна. Правда, характер у нее не совсем спринтерский: не умеет, например, злиться перед стартом. Однако на Универсиаде это не помешало ей.
— Каковы ваши дальнейшие планы? — спросил я Мону-Лизу в Москве.
— Хочу бежать на Олимпиаде в Монреале.
— А не расходится ли это с вашими семейными планами?
— Нет, мой муж тоже спортсмен…

Журнал Юность № 11 ноябрь 1973 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: Спорт | Оставить комментарий

Индустрия ферм

Александр Залыгин
Что может быть прозаичнее хлева или свинарника? Ручаюсь, большинство читателей этой статьи если и полагает, что существуют на свете удивительные вещи, то уж, во всяком случае, не на животноводческой ферме. А между тем в современном животноводстве удивительное — не редкость, и пользоваться теперь вековым словом «хлев» ничуть не лучше, чем словом «изба» применительно к нынешним высотным зданиям.
На ферме, куда ни глянь, то и дело возникают многочисленные проблемы. Взять животноводческие помещения. Здесь уже пол таит в себе множество сложных, порой головоломных проблем. Стены — тоже проблема. Из чего и какими их строить? А должно ли быть что-нибудь выше крыши? Или вот еще: когда, как и каких животных или птиц выгоднее содержать в «слепых» помещениях — без окон, со сплошными стенами? Даже воздух в помещениях для животных — тоже проблема не из легких. Как добиться, чтобы он всегда был чистым, достаточно теплым зимой, в меру влажным и прохладным летом?
Но помещениями не исчерпываются все проблемы животноводства. Они необычайно разнообразны, нередко уникальны. Ими занимаются специалисты многих отраслей знания, в том числе, инженеры. Необходимость решения вставших в последнее время задач и породила самое выражение «индустрия ферм». Индустриальная животноводческая ферма — это и продуманные во всех деталях помещения для животных и сложные комплексы специальных машин, механизмов, приборов. Это автоматизированное программное управление производственными процессами. Это, наконец, многообещающая область применения вездесущей электроники, которая хотя еще и не стала, но уже становится повседневностью в животноводстве.
Разве уже это не удивительно?
С пищей на пашей планете не все благополучно. Между тем подсчитано, что земля может прокормить гораздо больше людей, чем на ней сейчас проживает. Но как? Отвлечемся от социального аспекта проблемы. Рассмотрим только хозяйственную ее сторону. Здесь один из ответов на это «как» совершенно очевиден: чтобы в достатке производить для людей животноводческую продукцию, совершенно необходим достаток кормов для животных.
«Молоко у коровы на языке» — гласит народная мудрость.
О значении кормов не скажешь точнее. С них, собственно, и начинается животноводство.
Масштабность проблемы кормов грандиозна. Судите сами. Численность населения нашей страны — 250 миллионов человек. Чтобы обеспечить их полноценной пищей, нужно ежегодно выращивать, то есть прежде всего опять-таки кормить миллионы коров, свиней, овец, кур.
Основной источник пищи — земля. Ее возможности небезграничны. Пользоваться ею нужно рационально. Известная часть земли отводится для животноводства — под кормовые культуры, под пастбища. Но на этих площадях, и немалых, можно было бы выращивать продукты питания и для человека. Таким образом, животные становятся вроде бы нашими конкурентами в использовании земли. Но именно в организме животного превращаются в ценнейшие продукты питания травы, солома и многие другие корма, не идущие в пищу человека. Некоторых животных можно разводить и пасти на площадях, непригодных для использования под земледелие,— в полупустынях, пустынях, в тундре, в горах.
В последнем справочнике по кормлению животных приведено до семисот (!) видов кормов. Новейшие достижения химии, микробиологии и других наук позволяют получать корма почти из всего, из чего можно извлечь кормовые калории,— даже из древесных опилок. Не следует только полагать, что это — такое уж простое дело. Чтобы практически освоить теоретически возможное, требуются огромные усилия науки и промышленности.
Ученые постоянно создают новые, невиданные ранее корма, инженеры конструируют новые машины, разрабатывают механизированную технологию заготовки кормов. Сейчас существуют машины и хранилища почти для всех видов кормов. Причем четко выявилась тенденция к укрупнению кормохранилищ. Так, в США недавно построена траншея-гигант для закладки 54 тысяч тонн силоса. Это соответствует грузоподъемности примерно 35 железнодорожных составов.
Обычные траншеи вмещают от одной до трех тысяч тонн силоса, но в любом случае независимо от вместимости к современным кормохранилищам предъявляются одинаковые требования: заводское изготовление их элементов, доставка на место в комплекте, монтаж индустриальными способами. Да иначе и быть не может! Даже неспециалисту ясно, что заготовить и сохранить несколько тысяч тонн силоса дедовскими способами просто немыслимо.
Отсюда естественный вывод: чтобы производить животноводческую продукцию на промышленной основе, необходимы своевременно и качественно построенные капитальные кормохранилища. Мы еще вернемся к проблемам кормления животных. Посмотрим, как обстоит с некоторыми другими сторонами индустрии ферм. Издревле рачительный хозяин стремился укрыть домашних животных на время ненастья или зимовки. Укрытия были примитивными — это предопределялось вековой примитивностью самого скотоводства. Хлев — почти единственное, что строили, кто как умел, для размещения в нем одного или нескольких животных. А если животных много? Ведь современные животноводческие комплексы — а именно они создаются сейчас в нашей стране — это, прежде всего концентрация на фермах большого множества коров, свиней или птицы.
Представить себе стадо в тысячу коров нетрудно. Гораздо труднее представить помещение, в котором можно под одной крышей не просто разместить, но содержать такое количество животных. Впрочем, такое помещение уже существует — оно вмещает даже тысячу сто коров. «Домик» этот, правда, пока экспериментальный. Но он есть. Он буквально пронизан различными инженерными коммуникациями, механизированными линиями подачи кормов, очистки помещения, отопления, вентиляции и освещения.
Тысяча сто коров не предел. В совхозе «Щапово», Московской области, возводится — иного слова не подберешь — молочная ферма, рассчитанная на размещение в одном здании двух тысяч коров.
Правда, подобные фермы уникальны. На обычных фермах пока строят по типовым проектам коровники на двести и четыреста голов. Это, однако, тоже немало и непросто. Ну, а осваиваемые наиболее крупные животноводческие комплексы вообще не могут работать четко и эффективно без применения электронно-вычислительных машин, методов линейного программирования и составления экономико-математических моделей. Поэтому предусмотрено создать специально для таких комплексов автоматизированные системы планирования, управления и учета. Эти системы позволят определить и оптимальные условия содержания скота и птицы, и воспроизводства стада, и обеспечения ритмичной работы. Они же подскажут и выбор самых выгодных режимов кормления животных.
В современном животноводческом помещении человек применяет разнообразное инженерное оборудование, управляет и тепловым и световым режимом. Но ведь та же корова или курица — это живое существо. Не зная инстинктов, рефлексов, повадок—словом, поведения животных,— нельзя создавать машины, которые будут находиться с ними в определенном взаимодействии!
Оператор современного животноводческого комплекса видит на своем пульте лишь кнопки и приборы. Но на деле он управляет и машинами и животными, на которых эти машины так или иначе воздействуют. В треугольнике «человек — машина — животное» скрывается непочатый край работы для исследователей. Здесь мы стоим на краю самых неожиданных и важных открытий.
На территории ферм находятся кормохранилища, кормоцеха, вспомогательные сооружения, дороги, тепловые и водопроводные коммуникации и т. д. Поэтому, например, крупный комплекс для откорма 108 тысяч свиней в год занимает 24 гектара земли. Обширных площадей требуют и бройлерные, фабрики на миллионы голов птицы.
Где земли в обрез — там свои меры ее экономии. В Японии и некоторых других малоземельных странах, на окраинах Лондона строят, например, многоэтажные свинарники. У нас земли, конечно, побольше, но это не значит, что ее можно разбазаривать. В Латвии уже строится птицефабрика на двести тысяч кур-несушек, которая разместится в шестиэтажных зданиях. Многоэтажные птичники возводятся и в других районах страны. Проектируются четырехэтажные свинарники.
Земельную площадь теперь экономят повсеместно, и появление многоэтажных зданий на фермах не дань моде, а знамение времени.
По космогоническим представлениям древних, Земля покоилась на трех китах. Современному животноводству трех «китов» не хватит.
Ему требуется больше опор.
Первая из этих опор — породность. Только породистые животные могут обеспечить высокий выход продукции, независимо от того, идет ли речь о надоях молока или о яйценоскости кур. Поэтому для улучшения существующих и выведения новых пород скота и птицы в СССР созданы сеть научно-исследовательских учреждений и специальные племенные фермы.
Но даже самые породистые животные низкопродуктивны при неполноценном кормлении. Накормить животное — вовсе не значит просто дать ему съесть что-нибудь. Без науки о кормлении современное животноводство немыслимо. В основе эксплуатации крупного животноводческого комплекса лежат принципы работы промышленного предприятия и прежде всего гарантированный постоянный ритм выпуска в любое время года заданного типа продукции. Причем и по количеству и по качеству, как на заводе. К примеру, типовой свиноводческий комплекс, рассчитанный на откорм 108 тысяч свиней в год, должен ежедневно сдавать триста свиней стандартным весом 112 килограммов.
Чтобы такой комплекс функционировал бесперебойно, все условия откорма следует строго стандартизировать: животные должны принадлежать к одной и той же породе, находиться в одинаковых условиях, обеспечиваться однотипным по питательности и режиму кормлением. Стоит не соблюсти, скажем, последнее условие, и свиньи в одной группе окажутся более жирными, а в другой — более тощими, чем определено нормой, то есть нарушится промышленный принцип однотипности продукции.
Если продолжать докармливать худых животных до стандартного веса, их придется сдавать позднее планового срока. Нарушится другой промышленный принцип — ритм. Короче говоря, от животноводства на промышленной основе останется одно название.
Другой пример — новые птицефабрики. На современной птицефабрике, где выращивают три миллиона мясных цыплят-бройлеров в год (причем по весу эти цыплята — почти куры), цыплят считают не «по осени», а ежедневно. Каждый день здесь на убой сдают десять тысяч бройлеров почти одинакового веса. Но явился этот «десятитысячный» ритм не по щучьему велению. И кормление птиц и уход за ними налажены по часам и минутам. В точно определенное время специальные аппараты дают нужные команды. Кому? Машинам.
Так появляется на сцене еще один «кит» — механизация. Без нее современный животноводческий комплекс и представить невозможно. Прежде всего, для его обслуживания потребовалась бы целая армия людей. К тому же ручной труд в животноводстве очень тяжел и иногда небезвреден для здоровья человека. Наконец, без механизации нельзя стандартизировать условия содержания животных.
Техника, применяемая в животноводстве, чрезвычайно разнообразна, ибо разнообразны и виды животных и способы их содержания: привязной и беспривязной — на фермах крупного рогатого скота, выгульный и безвыгульный — в свиноводстве, напольный и в клетках — на птицефабриках.
Сегодня можно определенно сказать, что не осталось ни одного из основных процессов на ферме,
для механизации которого не существует соответственных машин. Правда, не все они пока одинаково совершенны, но промышленность уже выпускает для нужд животноводства множество надежных, соответствующих своему назначению машин и механизмов. Другое дело, что эти машины появились еще далеко не в каждом совхозе или колхозе. Чтобы насытить техникой все хозяйства, нужно время.
Далее. Обязательное условие высокой продуктивности скота и птицы — надлежащий микроклимат в животноводческих помещениях. Уже четыре тысячи лет назад в Египте и Вавилоне существовали наставления о врачевании домашнего скота; в них имелись и упоминания о гигиене содержания. Однако во всех странах история гигиены животных была связана почти исключительно с выведением и разведением новых пород. «Комфорт» создавался лишь для элиты, для избранных представителей рода одомашненных животных.
Современное животноводство решает задачу создания должного комфорта для всего поголовья животных и птицы па ферме. Это — непременное условие их высокой продуктивности. Температура, влажность воздуха, концентрация в нем пыли, микробов и ядовитых газов не должны превышать нормы. Поэтому уже издали видны возвышающиеся над крышами животноводческих помещений вентиляционные шахты, а в самих помещениях смонтированы вентиляционно-отопительные установки, иногда и кондиционеры воздуха. Специальные датчики автоматически включают вентиляционные или отопительные системы, как только влажность или
температура воздуха выходит за пределы нормы.
Сглаживать колебания температуры внутри помещения помогают и стены. Их материал, конструкция и толщина для каждой природно-климатической зоны определяются после тщательных исследований и подбираются так, чтобы тепло излишне не просачивалось наружу, а холод не проникал внутрь помещений.
Чистота воздуха в помещениях зависит и от своевременной их очистки, а способ очистки — от конструкции полов. Существуют полы самых разнообразных конструкций: планчатые, сплошные со встроенными в них механизмами для очистки, решетчатые — их чистят не механически, а гидросмывом — и т. д. Столь необычное внимание к полам объясняется тем, что на современной ферме животное или птица вынуждены большую часть жизни, а иногда и всю жизнь находиться на полу.
На продуктивности животных заметно сказывается и режим освещения. Вот почему, чтобы не зависеть от нерегулярности естественного, солнечного света, появились помещения «слепые», без окон.
Специальные программные устройства автоматически включают или выключают искусственный «дневной» свет в режиме, который установлен экспериментально как наивыгоднейший для данных животных.
И снова о кормлении. Помните у Крылова: «Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник». Чтобы избежать подобной беды, современные механизированные кухни для скота, как и вообще все машины в животноводстве, доверяют лишь тем, кто хорошо знает технику.
Животные и птицы не всеядны. Что охотно едят одни, в рот не возьмут другие. И все-таки, преодолев немалые трудности, ученые сумели привести в четкую систему многообразие предопределенных самой природой вкусов живых существ. К примеру, полноценные комбикорма включают до двадцати кормовых компонентов, минеральных и витаминных добавок. Их можно по-разному подобрать из 230 кормовых средств, которыми располагает теперь комбикормовое производство. Число возможных комбинаций при этом выражается поистине астрономической величиной. Для того, чтобы подобрать самые рациональные комбинации ингредиентов, специалистам по кормлению приходится обращаться к помощи электронно-вычислительных машин.
Производство многих видов кормов сейчас осуществляется промышленным путем. Существуют и комбикормовые заводы, и заводы мясо-костной и хвойно-витаминной муки, и заводы по выпуску лизина. (Добавка к тонне кормов лишь одного килограмма лизина позволяет дополнительно получить 60 килограммов мяса!) Подобно лизину, «работают» и биологические ферменты — граммы окупаются килограммами. В ближайшие годы будет построено несколько крупных промышленных предприятий, выпускающих ферменты.
Давно подмечено, что некоторым животным больше идут впрок измельченные корма. Поэтому зерно терли в ступах, мололи. Это был трудоемкий и малопроизводительный процесс, к тому же он не позволял получать частицы корма в нужных пределах.
Дело в том, что у разных животных разные и системы пищеварения. Лошади, например, хорошо усваивают неизмельченный овес (правда, они его пережевывают), а вот свиньи жевать не любят. Корм для них на свинофермах сейчас «пережевывает» машина-дробилка. Для птицы зерно тоже нужно дробить, причем «дробинки» должны быть определенного размера — только тогда они будут усваиваться наилучшим образом.
Корма не только дробят, их смешивают, приготовляют в виде гранул, брикетов, паст и т. п. Любой современный способ приготовления кормов для животных преследует несколько целей. Одна из них — придать корму свойство, которое называется технологичностью. Расшифровывается этот термин так: корм должен легко поддаваться воздействию рабочих органов механических погрузчиков, транспортеров, дозаторов, смесителей, кормораздатчиков и других машин.
Гранулы, к примеру, весьма технологичны. Некоторые виды кормов — сенаж, комбикорма — технологичны сами по себе. Другие виды кормов делают технологичными с помощью машин — например, стали измельчать сено.
Сейчас наша промышленность серийно выпускает много видов кормоприготовительных машин. Но приготовить корм — это полдела; его еще нужно подать «к столу». Это делают машины-кормораздатчики. Они многообразны, потому что многообразны способы раздачи, виды, состояния и свойства кормов. Задача конструкторов — насколько возможно уменьшить количество типов машин, сделать их более универсальными, то есть способными работать на разных кормах.
То, о чем только что сказано, в первую очередь волнует конструкторов. Тех же, кто работает с машинами непосредственно на фермах, волнует, прежде всего, надежность техники. Вот характерная картина. Сдается в эксплуатацию новая ферма. Настроение у всех присутствующих, естественно, приподнятое. Но нет-нет на лицах приемщиков мелькнет выражение озабоченности: как-то поведет себя все это техническое оборудование завтра, в повседневной эксплуатации. Чем больше машин на ферме, чем они сложнее, тем больше вероятность их поломок, неисправностей, отказов. Ведь что такое, например, неожиданная поломка кормораздатчика на крупной ферме? Дело не только в том, что не оберешься рева или кудахтанья. Главная беда — срыв режима кормления, неизбежное снижение продуктивности животных.
Еще одна проблема — нормирование раздачи кормов на фермах. Тут основная сложность в том, что, например, удой каждой коровы — величина не постоянная: он изменчив. Соответственно нужно менять и норму кормления. Но коров на крупной ферме множество. Как тут проследить за удоем каждой? И не только проследить, но своевременно назначить новую норму кормления.
Учет удоев и реакция на их изменения должны быть оперативными, гибкими, быстрыми. Не вооруженный технически человек с этим справиться не в состоянии. Поэтому для промышленных молочных комплексов недавно разработана автоматизированная система индивидуального нормирования корма в зависимости от удоев. Эта система автоматически собирает информацию об удое каждой коровы за несколько суток, обрабатывает ее на электронно-вычислительной машине и точно рассчитывает, сколько какому животному выдавать корма. В результате устанавливается не приблизительный, но именно оптимальный режим кормления. Эффективность действия установки особенно ощутима на крупных фермах. Недокорм животного приносит ущерб от снижения удоя, перекорм — перерасход кормов, а все это означает многотысячные убытки.
Сельское хозяйство, в том числе такая его важнейшая отрасль, как животноводство, по организации производства и технической оснащенности неуклонно сближается с промышленностью. Но это не значит, что все животноводство будет базироваться исключительно на крупных и гигантских комплексах (они, кстати, намечены к строительству и возводятся пока только в окрестностях больших городов и промышленных центров). «Обычные», средние фермы будут эксплуатироваться еще долгое время, но обязательно комплексно механизированные. Для этого можно использовать уже существующие машины, механизмы и приборы.

Наше животноводство ведет счет на десятки тысяч тонн мяса, миллионы литров молока, миллиарды яиц. Как же собирают все это добро?
Многие из вас, наверное, видели американские «вестерны» с их героями — непрерывно стреляющими ковбоями. На самом деле воинственным ковбоям «по штату» положена гораздо более мирная работа: к примеру, отлов из стада откормленных бычков. Само слово «ковбой» и переводится на русский язык как «коровий мальчик», попросту — пастух. Отлов бычков и есть начало сбора будущего мяса. Раньше это делали с помощью лассо и арканов — тяжелая и небезопасная работа. Сейчас стараются облегчить даже отлов цыплят — бройлеров в птичниках. На соответствующие изобретения уже выданы патенты. Улыбаетесь? А зря, хотя, спору нет, на первый взгляд это может показаться смешным. Но попробуйте-ка поймать руками хорошо откормленного, а потому полного сил и прыти цыпленка. Допустим, вам это, в конце концов, удалось. Теперь отловите еще 9 999 цыплят! Можете и не пытаться. А между тем именно до десяти тысяч цыплят приходится ежедневно отлавливать для убоя в птичниках современных бройлерных птицефабрик. Теперь понятно, что изобретение механического средства для отлова птиц не чудачество, а суровая необходимость.
Сбор «урожая» мяса заканчивается тем, что откормленных животных автомобильным, железнодорожным или водным транспортом отправляют на мясокомбинаты. А вот птицу на мясо забивают непосредственно в хозяйствах. И не просто забивают, а доводят тушки до того товарного вида, в котором они и поступают в продажу, то есть ощипанными, выпотрошенными, иногда и упакованными в целлофановые пакеты. В существующих цехах за смену забивается и обрабатывается до двух тысяч голов водоплавающей птицы, от трех до десяти тысяч бройлеров. Забитая электроглушением птица перемещается конвейером в камеру для ошпаривания, оттуда в бильные машины, где с тушек снимается оперение. Далее следуют машины и автоматы для потрошения тушек, их предварительного охлаждения, автоматической расфасовки по весу и,
наконец, подачи в холодильные камеры склада. Это уже настоящая индустриальная поточная линия для обработки выращенной на мясо птицы.
Молоко у животных надаивают и на выгулах и на фермах. Доят с помощью передвижных и стационарных доильных установок. Машинное доение механизировало самый тяжелый ручной труд на молочной ферме, оно привело к исчезновению профессиональных заболеваний рук у доярок. Принципы машинного доения известны уже более ста лет. С тех пор техника такого доения непрерывно совершенствуется. К сожалению, с внедрением ее новшеств в практику у нас еще не все благополучно.
Создавая и внедряя доильное оборудование, приходится преодолевать одни трудности, обрабатывая и транспортируя надоенное молоко,— другие. Молоко — продукт капризный, в обращении с собой промедления не терпит. Оно скисает, при соприкосновении с воздухом теряет свои качества, насыщается бактериями. Поэтому молоко перевозят в закрытых цистернах. Разработаны способы транспортировки молока по подземным трубам. Такой молокопровод, заложенный от фермы, может напрямую питать молоком маслодельные, консервные и сыроваренные заводы. Опыт эксплуатации транспортных молокопроводов уже есть и у нас и за рубежом.
Яйца на птицефабриках собирают миллиардами. Существуют прямоточные, непрерывные, автоматизированные линии, охватывающие все операции — от сбора яиц у места яйцекладки до выдачи их со склада. Птицеводство вообще начало первым переходить на промышленные основы. Сейчас выпускаются все необходимые машины, из которых можно комплектовать технологические линии для обработки и сортировки семи — девяти тысяч яиц в час.
Хрупкость яичной скорлупы стала нарицательной. Поэтому нетрудно представить, с какой ювелирной точностью и аккуратностью работают машины на этих линиях. Маленькое яйцо поставило перед конструкторами много больших трудностей. Сейчас подготовлена к производству поточная автоматизированная линия, которая будет обрабатывать и сортировать 212 тысяч яиц в час!
Последняя по порядку (по, разумеется, но по значению) основа современного животноводства — кадры специалистов. Кадры, кадры, снова кадры… И трудности па каждом шагу. С одной стороны, людей на фермах в результате механизации и автоматизации становится все меньше.
С другой стороны, сегодня животноводство требует неизмеримо большего, чем вчера, числа хорошо подготовленных, высокообразованных специалистов. Вековые профессии животноводов самым радикальным образом меняют свой облик. Птичница, доярка, пастух, свинарь наших дней должны иметь специальное образование. Современным фермам нужно множество специалистов таких профессий, которые раньше к сельскому хозяйству вообще никакого отношения не имели, — например, операторов электронно-вычислительных машин.
…У популярности свои, пока мало изученные секреты. Скажем, едва ли не самая популярная у школьников профессия — киноактер. Но что представляет собой в действительности труд артиста кино, едва ли знает даже один из ста подростков, мечтающих о поступлении во ВГИК.
Я очень уважаю профессию геолога, но убежден, что нынешняя повальная увлеченность ею в значительной степени порождена романтическими кинофильмами и гитарным фольклором.
В одной сельской школе провели опрос выпускников. Социологи интересовались, какая сельскохозяйственная профессия пользуется наибольшей популярностью. Первое место поделили профессии тракториста и комбайнера. Последнее место заняла профессия животновода.
Мне кажется, этому можно дать два объяснения.
Первое: многие юноши и девушки считают, что труд в животноводстве — по-прежнему занятие тяжелое и грязное (в буквальном, а не переносном смысле слова). Второе: молодежь не знает, что нынешний животновод имеет дело с машинами, порою более сложными, чем трактор и комбайн.
В самом деле, многие ли читатели этой статьи слышали, что в мировой практике уже есть фермы-автоматы, где выполнение отдельных работ не требует ни участия, ни присутствия человека?
Многие ли видели выпущенную студией «Центрнаучфильм» цветную ленту «Тамбовский промышленный»? Это кинорассказ об экспериментальном свинарнике-автомате, построенном в селе Новая Ляда. На этом комплексе промышленного типа машинами для раздачи кормов, уборки помещений, обеспечением запрограммированного микроклимата управляют автоматы. Работать на таком объекте ничуть не менее интересно, чем быть оператором в современном промышленном производстве.
Никогда не был и вряд ли будет простым делом выбор молодым человеком будущей профессии, занятия по душе не на день — на всю трудовую жизнь. Всегда существовала и будет существовать капризная и изменчивая, как во всем другом, мода на отдельные профессии.
Но нужно, чтобы юноша или девушка, делая свой выбор, достаточно хорошо знать объективное содержание своей будущей профессии, а не руководствовались случайно сложившимися представлениями. Тогда их ждет гораздо больше радостных открытий, чем горьких разочарований.
Те, кто придет завтра в индустрию ферм, найдут там перспективную, содержательную и, если хотите, увлекательную работу.
г. Киев.

Журнал Юность № 11 ноябрь 1973 г.

Оптимизация статьи — промышленный портал Мурманской области

Рубрика: Промышленность | Оставить комментарий